Эфириус. Что скрывает Эдем

Днем свет божий затмевает, ночью землю освещает – месяц под косой блестит», а в глазах азарт горит? – произнесла нараспев модифицированные строки и с удовлетворением отметила, что сияние заколки усилилось. – О, и вдогонку: «Море вздуется бурливо, закипит, подымет вой, хлынет на берег пустой, разольется в шумном беге» и очутится на бреге! – воодушевленно добавила я.

Подол моего платья тут же всколыхнулся и лазурной пенной волной расплескался по мраморному полу, касаясь носков туфель стоявших неподалеку от нас гостей.

От изумления они вздрогнули, отшатнулись, но тут же заулыбались своему испугу, а я невозмутимо пожала плечами.

– Собирательный образ. Трехтомник. Шестьсот двадцать третья, шестьсот восемнадцатая страницы.

Мари усмехнулась и покачала головой.

– Хорошо, что ты не надумала приплести богатырей.

– Очень хотелось, – хихикнула я. – Но тридцать три фантазийных амбала в золотых, пылающих жаром кольчугах для здания Амфитеатра, где и так немало приглашенных, это уже перебор.

– Ты чокнутая, Кара, – проговорила она со смесью восхищения и осуждения. – Хоть представляешь, что будет, если твоя иллюзия развеется?

– Очень надеюсь, что этого не произойдет. Главное, почаще повторять слова материализации и особо увлеченно не танцевать, чтобы от переизбытка эмоций не утратить контроль. Жаль, что нельзя подкреплять фантазию ментально. Было бы проще. А так постоянно приходится что-то бормотать. Ну ничего, как-нибудь справлюсь.

– А если нет?

– Ну, на этот случай я прикупила белье телесного цвета. Если что, прикинусь, что у меня платье-трансформер. Шалить так шалить, – заговорщически протянула я и расхохоталась.

Мари прыснула следом и, отсмеявшись, задумчиво изрекла:

– Пожалуй, надо будет попросить подогнать мой карлет поближе к черному ходу…

– Значит, план Б готов, – хихикнула я, и мы снова расхохотались.

Внезапно я ощутила, что мое платье подернулось серебристой рябью.

– Кстати, шикарно выглядишь.

На ней красовалось роскошное темно-зеленое платье с бархатным корсажем, расшитым золотыми нитями и пышной тюлевой юбкой. Рыжие волосы были завиты и уложены в высокую прическу, подчеркивавшую лебединую шею и покатые изгибы плеч. А вот взгляд серых глаз сделался острым, охотничьим, и это навело меня на иные мысли.