За ошибки надо платить

Парой мёртвых эльфов больше – кто заметит, когда кровь по улицам течет рекой. Ты понимаешь?

Да, Элан всё прекрасно понял. Для своего возраста он был очень сообразительным. Он будет называть нового члена семьи Сирсом. И постарается стать ему братом, но…

– Как ко всему этому относится сам…Сирс?

– Он подавлен, напуган и крайне недоволен сменой имени. Отказывается есть. Ночью не спит, а сидит возле камина в своей спальне и смотрит на огонь.

Понятно, почему он был похож на привидение.

– Постараюсь как-нибудь это исправить.

Я пойду?

Калин махнул рукой в сторону двери и откинулся в кресле.

– Тебе точно не нужна моя помощь? – Элан обернулся в дверях.

– Не нужна. Ступай, оттачивай свои навыки переговорщика. Ты же всё ещё хочешь служить в дипломатическом представительстве?

Элан вышел и аккуратно притворил за собой дверь.

Обойдя весь особняк и не найдя мальчика, Элан уже махнул рукой на эту идею и направился в свою спальню. Но проходя мимо соседней комнаты, услышал всхлипы.

Тихонько приоткрыв дверь, он увидел у камина маленькую фигурку.

Орин сидел на полу, подтянув колени к груди, обхватив их руками, и смотрел на огонь. Элан проскользнул в комнату и, притворив за собой дверь, устроился рядом  чуть дальше расстояния вытянутой руки. Уши эльфёнка дёрнулись. Он скосил глаза на гостя, но через мгновение вернулся к созерцанию пламени.

– Здравствуй. Я Элан, сын генерала Калина.

– Орин, – едва слышное в ответ. – То есть Сирс…

– Отец очень обеспокоен тем, что ты не ешь и не спишь.

– Твой отец хочет отобрать моё имя – последнее, что у меня осталось, – еле шевеля бледными сухими губами, промолвил эльфёнок.

– Он думает, что тебе будет угрожать опасность, если будешь жить под своим именем.

– Плевать на опасность. Зачем держаться за жизнь, в которой ничего не осталось.

Элан всмотрелся в лицо Орина. Круги под глазами стали ещё больше, веки опухли то ли от слёз, то ли от отсутствия сна.

Глаза покраснели. Скулы проступили под кожей отчётливее. Если мальчик продолжит себя истязать голодом и бессонницей, то дни его действительно сочтены.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать.

Элан вздрогнул. В памяти всплыло пламя погребального костра. Наверное, он тогда выглядел также, как Орин сейчас. Та же пустота в красных глазах.

– А мне тридцать девять, – Элан пересел напротив мальчика. – Но, когда  мне было пятнадцать, моя мама тоже умерла.