Без боя?! Не дам(ся)!

На душе наступило какое-то… не умиротворение, нет. До него мне сейчас как до Луны. Впрочем, выражение не очень верное в данных обстоятельствах. Кто знает: далеко ли Луна. Да и понятие это неправильное, если судить в масштабах Вселенной. А своё состояние я бы охарактеризовала словом «опустошение».

Устроенное только что представление считала вполне оправданным. А чего ещё ожидать от обнулённой человечки? Так что это им за молт.

Память услужливо подсказала что это. Этот прибор, выделяющий газ, придумали Укуты, проживающие на планете Катана, чтобы потом распространить по всей галактике в качестве средства для пострадавших от насилия или тому подобных посттравматических психологических травм.

Это было не что иное, как стиратель памяти. Последнее средство, если специалисты не в силах помочь. И то, применяли его исключительно только с согласия самого пациента и после кучи бумажной волокиты!

Видимо за те семнадцать лет, что я выпала из этой реальности, его стали использовать и наёмники.

Зачем-то. Думается мне, что в ближайшее время ответ на этот вопрос мне не получить. Да не больно-то и надо.

Хотя может мне стоило сказать Чуку с Геком спасибо? На Тирийцах, коей я являюсь, молт не применяли. По крайней мере, мне об этом неизвестно. А мы существенно отличались от других рас. Не внешне. Внешне нас вполне можно принять за обычных людей, чем мы и пользовались, выдавая себя за них. А вот мозг у нас функционировал совершенно по-другому.

Так что возможно именно это и послужило катализатором для возвращения памяти? Как обратный эффект.

Поджала губы, поймав себя на мысли о благодарности по отношению к наёмникам. Какой абсурд!

«Ещё скажи спасибо им за похищение. Вот это будет полный аллес капут, Арина».

Хотя какая я – Арина? Но надо отдать должное отцу. Моё настоящее имя вполне себе созвучное – Ариадна. Одна из Лойрэ, как называли меня в Академии Шахана, в которой училась до того как объявились Шайтассы и меня спешно забрали домой.

Родители звали меня домашним прозвищем – Риша. Или Ада – когда злились на мои проделки. А я не то чтобы была непослушным ребёнком. Скорее неугомонным и чересчур любопытным. Любознательным.

В груди заболело при мысли о папе с мамой.  Заставила себя выдохнуть, превозмогая почти физическую боль, отдающуюся где-то в грудине.

Прошла к койке и с тяжёлым вздохом села, погрузившись в собственные мысли.