Кровавая Мэри

Только не в губы, а в шею, оставляя засос.

Мне стало щекотно. И я тихо рассмеялась.

– Ты ещё и вампир? И теперь напьёшься моей кровушки?

Данталиан не откликнулся, а лишь спустился ниже, покусывая у основания шеи. С моих губ сорвался стон, потому что это было уже не щекотно, а жарко. И всё остальное стало не важно. Не важно, что я знаю его лишь несколько часов. Не важно, что у нас само собой нет будущего. О каком будущем может идти речь? Не только из-за того, что я собираюсь прекратить своё существование, а он собирается мне в этом помочь.

Но и потому что он высший демон, а я проклятая его собратьями ведьма. Не то чтобы противоположности, но нам и близко не по пути.

Демон поставил меня на кровать. И теперь я стала выше, но лишь на несколько сантиметров. А затем впился в мой рот жалящим поцелуем и принялся быстро, требовательно вторгаться туда языком. Его ладони обнаглели, но мне точно не пришло бы в голову возражать. Потому что они творили именно то, чего мне хотелось. Шарили по всему моему телу… забавлялись с грудью и с силой сжимали мою задницу.

Потом он зачем-то отстранился. От разочарования потянулась к нему, но мужчина не дал мне этого сделать, удерживая за руки.

– Ещё никогда не встречал человека, пусть и ведьму… особенно ведьму, стремящуюся умереть, – пробормотал Дантэ.

– Мы будет трахаться или говорить об этом? – выдохнула с насмешкой.

– Такие грязные словечки от такого невинного личика, – порочно улыбнулся Данталиан.

– Всё, что во мне есть невинного – давно умерло, – сердце защемило от этих слов, но заставила себя сосредоточиться на здесь и сейчас.

Одной улыбкой Дантэ ввергал меня в пучину соблазна. С новым стоном наклонилась и поцеловала этого мужчину, заворожившего меня с первого взгляда.

Данталиан

Марисоль пьянила меня похлеще любого демонского пойла. Что в ней такого? У меня были и покрасивее. И намного.

Да и меня никогда раньше не привлекали ведьмы. Давно привык, что они боятся меня, чувствуя мою суть внутренним чутьём.

А эта не только не боится, но и как будто… живая. Полная жизни. Упрямства. Ума. Светлой наивности. Что так несвойственно тем, из кого столь долгое время сосут внутреннюю силу.

Что за проклятье ей досталось? Обычно это то, чего люди боятся больше всего на свете. Смерти близких, отсутствие детей, одиночество. Но это могут быть и более приземлённые вещи. Темнота, змеи, бедность, высота… Демоны, заключающие сделки очень изобретательны в своих наказаниях.