По ту сторону ночи

Совсем очеловечиваюсь. Но это и понятно, не первый день нахожусь на Нулевом уровне, помогая людям, но все-таки недостаточно давно, чтобы полностью перенять их привычки. Наверное, на меня так действует внезапно свалившаяся свобода. Я могла отправиться в кругосветное путешествие и за неделю объехать весь мир, для меня это было плевым делом, но… Я поняла, что гнетет меня. Невозможность поговорить с кем-либо, кому можно довериться, не скрывая своей истинной сущности. Такой человек у меня был. Роза. Я заплакала. Впервые за несколько столетий.

Отчаянно, с надрывом, словно что-то сломалось внутри, сдерживающее меня столь долгое время. Со слезами уходила боль душевная и физическая, мысли испарились из головы.

Утихла я под утро, забывшись глубоким сном, который длился весь день и часть ночи. С пробуждением пришла новая мысль все-таки посетить того психолога, которого мне посоветовали Хранители. Посмотрим, что это за фрукт! Но в глубине сознания билась робкая мысль, а может, он окажется тем человеком, с которым можно будет просто говорить обо всем, не опасаясь последствий?

Глава 4

Ровный мягкий свет льется из лампы, накрытой кружевным оранжевым абажуром, из-за чего кажется, что комната апельсинового цвета.

Хотя при дневном свете – это обычная комната, оклеенная обычными светлыми обоями с узором в мелкую клеточку.

Я предпочитала приходить на сеансы вечером, когда можно избежать большого скопления людей на улице, именно на той, по которой хожу я. Вечер – идеальное время для общения. Днем по большей части я сплю или лежу с закрытыми глазами, предпочитая игнорировать соседей или коллег по бывшей работе.

Почему-то у меня не было сомнений, что в больницу я больше не вернусь. Не знаю, что на уме у Хранителей, но во мне крепла уверенность, что меня уничтожат. Демонов не отправляют просто так, это самая крайняя мера, когда уже больше ничего нельзя сделать. Как говорят врачи, лучше пожертвовать частью, чем потерять все тело. Вот и меня решили убрать, чтобы не сеяла ненужные мысли среди других Наблюдателей и не нарушала давно установившийся порядок в мироздании.

– Эрика! – мягкий голос вывел меня из раздумий. – Мы можем начинать?

– О да, конечно, – смущенно вздохнула я. – Я слушаю вас, док.

Но никто из нас не произнес ни слова.

Я пришла сегодня уже в седьмой раз, но за это время еще ни разу не открыла рта добровольно, чтобы о чем-то рассказать. Сеанс длился полтора часа, и все это время я молчала, наслаждаясь тишиной и оранжевым светом лампы.