По ту сторону ночи

– Что? Я не расслышал!

Я сжала руки в кулаки и закричала во всю мощь своего горла.

– Извините! Простите! Я больше так не буду! Прости меня! Прости! Lo siento[1 - Lo siento! (испан) – Сожалею! (здесь и далее примеч. автора)]!

– Зачем же так громко-то? – Ангел сердито прочищал уши. – Кстати, последняя фраза была на испанском? Очень музыкальный язык. Очень.

Он торжествующе посмотрел на меня, щелкнул пальцами, и движение вновь пришло в норму. Душа Розы вернулась в тело, призраки исчезли.

– Извинения приняты.

Да, и еще одно замечание, вернее дружеский совет. Приведи себя в порядок, выглядишь ужасно! – Ангел повернулся ко мне спиной и направился куда-то, весело насвистывая себе под нос.

– Интересно, все Ангелы сволочи или ты один такой? – не удержавшись, крикнула я ему вслед.

– Узнаешь сама, если будешь хорошо себя вести! – донесся до меня издевательский смешок прежде, чем говоривший исчез.

– Вот козел! – выругалась я, поспешив к подруге, чтобы помочь врачам скорой помощи погрузить ее в машину.

Глава 2

– Эрика, сюда нельзя, – остановила мой порыв молодая медсестра из дневной смены. – Реанимация. Ты же знаешь правила… Тебе лучше отдохнуть. С нею все будет в порядке.

Я кивнула, соглашаясь. Теперь точно все будет в порядке, а мне понадобится больше времени, чтобы восстановить силы. Синяки и ушибы, наставленные мне Ангелом Смерти, давали о себе знать. Но смертные не увидят моего истинного облика при всем желании, их глаза так устроены.

Я вздохнула, неуверенно потоптавшись у реанимационного отделения, и повернулась, чтобы пойти домой.

«Во время своей смены я обязательно проведаю тебя!» – мысленно пообещала я Розе. А сейчас домой, в душ и спать.

– Эрика! – меня окликнул кто-то из персонала.

Ну, вот! Что же еще случилось?

– Зайди к главному, он просил.

Я кивнула, пытаясь прочесть на лице медсестры, что же такого хочет мне сообщить начальник, но ничего не заметила, кроме ободряющей улыбки.

Робко постучавшись в кабинет и услышав короткое: «Войдите!», я переступила порог. Комната была большой и светлой, но на меня почему-то всегда действовала угнетающе. Может, дело было в картинах, висящих на стенах? Никогда не любила абстракцию. А может, дело в главном? Он напоминал мне Старших Хранителей. Такой же чопорный и холодный.

– А, Эрика! Здравствуй! Проходи, присаживайся, – главный вышел из-за своего стола и придвинул мне стул.