Шарлотта

– Целоваться-то будем? – похлопала глазами.

– А что это? – с неподражаемым выражением лица уставился на меня глыба.

– Ээээ, – протянула, недоумевая. – Кажется, я ударилась головой сильнее, чем думала до этого.

Глава 6

– Я – мастер секса! Секс повышает самооценку.

– Правда? А по тебе не скажешь. Совсем.

– Тааак, – протянула, начиная подозревать, что с моей памятью, которая была вся в странных дырах, точно что-то совсем уж не то. – А как, по-твоему, отдают супружеский долг?

– Ну… ээээ… – клянусь, он покраснел!

– Ну, хорошо! – согласилась.

 – Покажи мне тогда.

И с этими словами убрала карту с кровати и легла в позе качественного бревна в ожидании демонстрации. А видя, что он покосился в сторону светильника, тут же сказала:

– Нет! Свет мы оставим! Ну же! – поторопила его. – Приступай!

И застыла. А потом… то, что происходило потом, было до боли странным и непонятным. Потому что мужчина встал, прошёл к шкафу, взял белую простыню, подошёл ко мне и накрыл меня ею от талии и выше, закрывая даже лицо.

Затем поднял юбки, стянул панталоны и начал… работать рукой.

Лёжа тихо, как мышка, изо всех сил старалась не засмеяться. Нет. У него были вполне умелые руки, и я довольно быстро завелась. И кто говорил, что для этого нужно что-то ещё? Оказывается, одной умелой руки достаточно, чтобы технично довести женское тело до состояния не стояния. Но мне всё равно было дико смешно. Хотя минут через пять таких манипуляций я уже забыла, почему мне собственно было так весело.

И уже просто старалась не стонать, отчаянно кусая губы и не шевелиться, хотя до безумия хотелось раздвинуть ноги пошире в приглашении.

Но ещё спустя пару минут всё же не сдержала стон. Муж тут же приподнял простыню и абсолютно спокойно уточнил:

– Шарлотта, ты в порядке?

– Более чем, – прохрипела, мечтая только о том, чтобы он продолжал.

И мужчина кивнул, возвращая простыню на место, продолжая прерванное. Стонать, значит, нельзя. Интерееесно.

Потом на несколько секунд муж от меня оторвался, и как могла судить по шороху, раздевался. И тут, выбивая дух, он на меня навалился, проникая своим отнюдь не малым по ощущениям достоинством. И, черт меня возьми, это тело было девственным, потому что это оказалось чертовски больно. Несмотря на то, что физически Кел возбудил очень грамотно, разум был слишком трезвым. И я не имею в виду алкоголь. Скорее не было отупляющей мозг страсти.

А вот боль была.