Детонация

Она надела футболку, что он ей приготовил (надо же ей было в чём-то ходить), как платье поверх своих невероятно обтягивающих брюк и, кажется, на ней был его, Грэма, ремень, обёрнутый вокруг талии вдвое. Тонка и подвижна. Ничего не скажешь – маленькая Сневерг. У них все женщины были маленькими. Волосы – в косу и заправлены под футболку также, как вчера. Так, что не поймёшь, какой они длины. Да и какая ему разница?

Карри подняла тарелку с хлебом, передать ему, и Грэм застыл против воли. Футболка была слишком… чересчур большой, и слишком широкий рукав открывал глазу вызывающе белое кружево.

Он видел. Тот самый рисунок, вот только взгляд его задержался совсем не на нём.

Тихо ругнулся, поднялся рывком, прежде чем она могла бы заметить. Пробормотал что-то о том, что вспомнил о важной детали, которую упустил. Схватил тарелку, громче, чем хотел рявкнул:

– Поем в кабинете, – и, задержавшись у двери, не оборачиваясь, добавил: – спасибо.

Грэм ругался долго, цветасто, искренне и про себя. Что именно так сыграло, злость или её вызывающее поведение, ему было неясно.

Воображению же было на истину плевать, и оно ехидно подбрасывало самые откровенные виды и позы с маниакальной настойчивостью.

Какая уж тут еда? Грэм в бешенстве несколько раз с силой сжал и разжал кулаки. Как? Какого дрэка это вообще было возможно? Самое глухое и безопасное место в Союзных Землях, где его не должен был найти и побеспокоить никто! Селяне не в счёт, для них был Тэрри. Рэман уверял, что позаботился об этом лично.

Вот уж, действительно, человеческий фактор. Бесконечный, внеплановый – совершенно дурацкий бедлам.

Он пригляделся к тарелке. Жареная картошка. Рассыпчатая и мягкая, с коричнево-золотистой корочкой. Грэм горько усмехнулся. Это не могло быть правдой. Такое количество противоречий и точных очередей в цель за раз просто не должно было вместиться в одно маленькое недоразумение – Сневерг. Мужчина в очередной раз оскалился и всё-таки принялся есть.

Из комнаты сегодня он почти не выходил.

*

Вот честно, не поняла, что это сейчас было. Ну, обиделся этот солдафон, но я же извинилась. Да и не хотела я его оскорблять вовсе. Ну, сорвалась утром, ну истеричка. Ну, устала просто, нанервничалась. Понимаю, что не оправдание. Но и он тоже хорош. Пристал со своими допросами и предрассудками. И я. Прощения попросила. Еды приготовила. Что ещё-то надо? Мой опыт, скудный, впрочем, убеждал: этого – более чем! Нет, есть ещё одно, конечно.