Три способа испортить жизнь магу

В руках горничная держала объёмный кулёк из покрывала.

– Папенька ваш просил передать, – коротко сказала она и положила презент на краешек кровати.

– Сам-то он меня навестить постеснялся что ли? – ворчливо буркнула я, осторожно приподнимая ткань и на всякий случай отшатываясь назад. – Бомбель! – выдохнула я, осторожно склоняясь к собаке. Эту часть сделки с Эмеральд я, считай, выполнила. Пёс сладко дрых, свесив бледно-разовый язык на бок и подрагивал всеми лапами.– Почему он не проснулся? – с удивлением спросила у Лу.

По моему мнению, все подобные зверюги должны были бы уже навернуть пять кругов по комнате, опрокинуть вазу-стул-стол, как это только что одним ловким движением сделала я, и налить среднего размера лужу от счастья. Но этот блаженно лежал и радостно всё это сновидел. Идеальный пёс, я нисколько не возражаю, но подозрительно.

– Так ошейник же, – пожала плечами служанка и легко щёлкнула защёлкой замка.

Стоило металлической цепи скользнуть с шеи собаки на покрывало, как Бомбель вскочил, коротко осмотрелся и, радостно хрипя, бросился мне на шею.

Буквально.

Я, криво улыбаясь, держала извивающегося пса перед собой на вытянутых руках и совершенно не представляла, что с ним теперь делать.

Ваза-стул-стол выжили только потому, что я сама уже на них напала.

– Лучше наденьте обратно, – кивнула Лу на ошейник и принялась расстёгивать на мне платье. – Вам самой так спокойней за него будет.

Я оглянулась на тёмный провал окна без какого либо признака портьер, закинула пса на кровать и жалобно улыбнулась.

Отсутствие в ярко освещённой комнате занавесок напрягало. Ощущение реалити «За стеклом» было полным и заметно нервным. Я попеременно поднимала руки, помогая Лу стянуть с меня верхнее платье, и размышляла про кольцо, которое так и осталось при мне, но при этом пропустило в прошлое переодевание перчатки.

Означало ли это, что я приняла роль жены своего нового мужа и что я теперь в нём полностью растворяюсь? Так, кажется, там было про все эти ритуальные кольца.

Только вот ничего подобного я в себе не ощущала. Потому что до мужа мне было, как до лампочки, лишь бы голодом не морил в этот год и визитами не обременял. И ещё было абсолютно непонятно, почему же кольцо было всё-таки нашим родовым. Так, кажется, сказал эрд. Хотя я сейчас уже плохо помню. Тогда было так больно, что мне могло послышаться вообще что угодно: и что я отныне в вечном рабстве, равно, как и то, что муж с меня теперь пылинки должен сдувать.