Эмили

Невольно посмотрела на свои пальцы, разместившиеся на щёчке дочери, пытаясь побороть слабость и сконцентрироваться на чём-то другом.

Сюрприз!

Нет. Рука была моей. Это точно. Я узнавала каждую родинку на ней. Но вот маникюр! Я вот уже на протяжении десяти лет хожу к Олечке, своему личному мастеру, и была у неё совсем недавно. В последний визит она сделала мне кроваво-красный шеллак под стать моему настроению в тот момент, и он должен был держаться как минимум ещё пару недель. Понятно, что прошло как минимум девять месяцев с того момента как я попала в аварию, но сейчас ногти выглядели так, словно ими не занимался никто в жизни.

Что, по меньшей мере, странно. Общую ухоженность, как ни крути, нельзя вот так вот уничтожить за какой-то год в коме. Да и за пару лет тоже.

Мельком заметила и странные посеребрённые браслеты на запястьях, но их наличие последнее, что сейчас обеспокоило.

– Может, всё же передумаете? – с надеждой спросила старуха, когда закончила укрывать моё тело. – Вы не понимаете! Милорду не понравится… он же…

Она умолкла, словно боясь продолжить.

Но в чём-то повитуха права. Я не понимаю. Ничего не понимаю! Но это лишь придавало уверенности, что Катя должна находиться рядом со мной.

– Зеркало! – потребовала у неё. – Тут есть зеркало? Поднеси-ка его ко мне!

Мне нестерпимо захотелось в него посмотреть. И дело тут не в женском тщеславии и желании выглядеть получше перед своим лжесупругом.

Эта баба вновь промешкалась, но вздохнула, кажется, смиряясь с моим упрямством.

И правильно, между прочим, сделала. За себя я уже не отвечала, пребывая между двумя состояниями. Умилением и яростью тигрицы, готовой отстаивать и свои права, и права своего ребёнка.

Старуха подошла к небольшому умывальнику, расположенному в углу и который не заметила ранее, ослеплённая ужасными светильниками и болью. И буквально откочевала скромное зеркальце, чтобы поднести его ко мне.

Я же жадно уставилась на себя, ожидая… да что уже постарела лет на десять, если судить по состоянию собственных ногтей.

Не то чтобы они были запущены. Просто не мои. Руки мои, а ногти нет! И удивлённо вскрикнула. Я поседела! Абсолютно седая! На какой-то миг показалось, что уже стала старухой, но лицо! Лицо было моим! Может даже на пару лет моложе, хотя мне и так мало кто давал сорок пять. Максимум тридцать пять. Всё же косметологи и деньги творят настоящие чудеса. Но и им не под силу победить наступающую старость. Не то чтобы это было моей целью.