Эмили

Ещё никогда в своей жизни не видела настолько ужасающего меня мужчины. А уж я всяких на своём веку перевидала. Но и мой первый, Мишка, который распугивал конкурентов и соперников одним только взглядом и рядом не стоял с лордом Кьяром Вайризом.

И дело тут ни сколько в огромной, нависающей надо мной, горе мышц и ни в шрамах, что, как реки, испещряли его лицо, бывшее, наверное, когда-то очень привлекательным для женщин. Сколько в его выражении. В презрении. Настоящей, холодящей кончики моих пальцев, ненависти.

За что?! Что такого я сделала этому мужчине, что он испытывает ко мне такие чувства?

– Для чего вы позвали меня, леди Эмили? – наконец, подал он голос.

Его вопрос поставил меня в ступор. А я звала? Ну, то есть звала. Но только потому, что не хотела расставаться с дочерью, а иначе её бы унесли. А так? Да пусть катится отсюда со всей своей ненавистью. Но Катя останется со мной. И точка.

– Моя дочь останется со мной, – проскрипела последнюю фразу голосом, который и сама не узнала.

Но горло пересохло от того, как он на меня смотрел. Правда, решимости защищать дочурку это у меня не убавило. Наоборот. Утвердилась в том, что ни за что на свете не отдам ему моё сокровище.

– Это не вам решать, – скривился мужчина, от чего его тонкие губы, перехваченные парочкой шрамов, приняли странную форму, напоминающую бушующие пенящиеся волны. – Вы отреклись от этого дитя ещё до его зачатия. Хотя, видит Рай, мне и самому не хотелось его. От вас. Но выбора не было. К сожалению.

От неожиданности у меня приоткрылся рот.

Я? Я отреклась от своего ребёнка?! Да быть такого не может! Да и как бы я сделала это, будучи в коме? Что за ересь?

– Но я приму свою дочь. Дам ей имя. И она станет моей наследницей. Дайте мне её, пока вы не причинили ей вред, – приказал и сделал пару шагов в мою сторону, протягивая огромные ручища, похожие на молоты.

Он приблизился. И только сейчас заметила, что у него неестественно зелёные глаза, что смотрелись на ужасном лице как чужеродные бриллианты.

Он, однозначно, был бы красавцем, не постигни его несчастье, что оставило на нём столько шрамов. Хотя сейчас сложно судить. Странно, что пренебрёг пластикой. Сейчас наши мастера могли бы слепить из него что угодно. Хоть Ален Делона. Шевелюра у мужчины уже как у молодого Делона. Разве что по-военному короткие. Но невзирая, что на вид ему лет пятьдесят-пятьдесят пять никакого намёка на лысину. Или седину.

– Вред? – настала моя очередь скривиться.