Эмили

– Ты будешь отвечать или нет? – рявкнул супруг, которому надоело ждать, пока разрожусь оправданиями своему произволу.

– Прости меня, – выдавила я, покаянно опуская глаза вниз.

И вовсе не потому, что мне за что-то стыдно.

– Ты извиняешься? – не на шутку удивился муж.

– Да, – кивнула.

И как мне казалось, трогательно прикусила нижнюю губу.

Мужчины же любят таких баб? Трогательных, беззащитных. Зависимых. От них. Их воли. А как ни крути это же средневековье! Хочется мне того или нет. А значит место женщины одно – у ног своего господина.

Отца, брата, опекуна, мужа. А может и короля, если таковые тут имеются.

Было ли мне противно разыгрывать этот спектакль? Есть немного. Но ради котёнка пойду и не на такое. Понятно, что сразу мне никто не поверит, но постепенно камень за камнем, Рим не за один день строился.

– И в чём же ты была не права? – резко успокоился супруг, но тон его не стал от этого более приветливым.

Да уж. Но хотя бы не кричит.

– В том, что ослушалась тебя, – произнесла убитым голосом, что было несложно, потому что в этот самый момент намеренно вспомнила собственное состояние, когда он отнял у меня моё сокровище.

 – Но пойми. Я раскаиваюсь в своих прошлых поступках. Когда родилась Катя, то это изменило меня. Помогло мне понять, что ради неё я стану лучше. Я хочу стать ей настоящей матерью. Заботиться о ней.

Вот так. Мой ход сделан. Точнее первые шаги в сторону прощения. Теперь дальнейшая тактика зависит от его ответа. И мне было немного страшно. Я словно играла в морской бой, но при этом не знала не только о дислокации его кораблей, но и своих.

Согласитесь, не очень выгодная позиция для выигрышной партии.

– Давай-ка уточню, Эмили. Ты просишь меня забыть твои слова о том, что задушишь моего ребёнка, стоит ему показаться на свет? И о том, как несколько раз пыталась избавиться от нежелательной для тебя беременности? Или о том, как пару раз чуть не прирезала меня, лишь бы избавиться от гнёта ненавистного тебе узурпатора Центурии и твоего личного? За это ты просишь прощения?

У меня в глазах потемнело от ярости.

На саму себя. На ту прошлую сучку, что творила такое. Нет. Может она и имела право хотеть прикончить лорда Вайриза. Тут я ей не судья. Кто там знает, что у них за отношения. Может он её бил. Или измывался. А может ещё что похуже. Но покушаться на мою Катю?! Это…

От шока у меня сжались в тонкую полоску губы. Захотелось наказать собственное тело за то, что творило. За то, что говорило или о чём думало.