Не твоя

– Когда, чёрт побери, ты уже снимешь маскировку?

– Это всё, что ты хотел обсудить? – подняла бровь. – Я, знаешь ли, собиралась потренировать связку с Дэвидом…

– Вы не будете встречаться наедине! – взбесился сноб.

– Я буду делать то, что хочу, придурок, – фыркнула. – Я терпела твои собственнические замашки все эти три года, потому что меня это устраивало на тот момент, но больше так продолжаться не может. Я не твоя!

– Ошибаешься, чернявка! – он стал приближаться, нависая надо мной. – Ты принадлежишь мне с того момента, как только мы встретились.

Ты сама решила свою судьбу. Представляешь, насколько было бы проще жить, если бы ты ушла в самом начале? Но ты сама всё решила. И наша связка… вот тебе доказательство того, что ты – моя, Лидино!

– Ты сам себя слушаешь, Океар? – покрутила у виска. – Ты сошёл с ума, если веришь в этот бред.

– Может и сошёл, – зло кивнул, рывком вжимая моё тело в своё, смотря на меня с одержимостью, от которой становилось страшно. – Может и так, чернявка.

Но будь я проклят, если буду гореть в этом аду один.

Выпендрёжник впился в мои губы своими, причиняя мне боль, подчиняя и доминируя. Не таким представляла себе свой первый поцелуй. Хотя и вспоминать смешно, о чём я там фантазировала. Кажется, будучи ещё одиннадцатилетней соплячкой, мечтала о прекрасном принце, который спасёт меня и поцелует с нежностью, идущей от всего сердца полного доброты и сострадания.

Насколько же мечты отличались от реальности. Хотя прикосновения обжигали, но это было так непривычно и мокро! Он пытался проникнуть вовнутрь языком, но я упрямо стиснула губы, в твёрдом намерении не отвечать, чтобы не стать его очередной «жертвой».

А затем и вовсе резко отпихнула его от себя.

– Теперь я точно уверена, что ты спятил, выпендрёжник, – прошипела, вытирая рот рукавом, стараясь не обращать внимания на слабость, накатившую от его близости.

– Тебе не хватает опыта, – неожиданно рассмеялся Океар. – Целоваться совсем не умеешь.

– Конечно, не умею, – закатила глаза. – Я же девственница, придурок.

Я ожидала, что после моих слов он начнёт меня оскорблять или говорить что-то вроде своего обычного – мол, кто на меня позарится. Но сноб лишь задумчиво кивнул и вместо этого спросил:

– Когда ты всё же снимешь маскировку? – в его голосе прозвучали уж совсем непонятные мне надежда с тоской.

Да что с ним происходит? Неужели так на него повлияла моя новая внешность? Ладно, я.