Двойное экспресо

Кота нигде не было, что, с одной стороны, радовало, потому что, судя по всему, участь хоронить ждала именно нас, но, с другой, настораживало – чёрт его знает, может, никакой там не гардероб и, может, никакая она не Маша, и может, надо было валить уже тогда, кода орла завидели, и может, не орёл то был, а знак свыше, и может, надо заныкать мобилу в трусы или сбросить кому-нибудь местоположение. Интересно, она любит пожёстче? Хотя кто не любит? Хотя я встречал. Говорила, давай нежно, говорила, только не за горло, говорила, на коленки не встану, мы плохо друг друга знаем.

На коленки в итоге встала, но жениться я раздумал сразу. Вернее, не хотел изначально, но она ведь об этом не знала. «Вась», – мои размышления перебил Андрей. Он стоял у аквариума и пялился в него. Я подошёл. Счастье, оно, знаете, как бывает – не поймёшь, с какой стороны зайдёт. Вот живёшь себе, допустим, во дворце, как богач, письки на любой цвет и размер чпокаешь, а внутри уныло. Хандришь по утрам, ну, короче, совсем не весело. А потом бац – комара на руке убил или муху газетой шмяк – и внутри такое счастье, такой подъём, что плясать хочется. Вот и мы с Андреем стояли у аквариума, светились, улыбались, испытывая неподдельный экстаз. На поверхности воды болталась рыбёха. Издали было не разглядеть из-за рамки, а сверху вот она – рыба по имени Кот – рыжая, с пятнами, наверное, очень редкая. Мы даже спрашивать друг друга не стали, потому что версия была слишком очевидной – дохлого кота нет, рыба есть. Значит, рыба – это кот. Не сговариваясь, мы сменили гримасу счастья на скорбь и вышли к Маше. Было непонятно, что делать и какие слова говорить. Ну, сдохла рыбка, ну, бывает. Ну, можно в сортир смыть. Ну, можно и похоронить по-человечески, там, крест поставить или плиту с надписью. Можно на девять дней прийти, яйца варёные коньяком запить. Но лучше в сортир смыть, потому что размеры позволяют. Будь она чуть больше, пришлось бы до мусорки нести, а так раз – и всё. Только непонятно, как эту версию с Машей утвердить. Кто знает, как она там в голове думает – кликухи рыбам просто так ведь не дают. Хотя я в детстве давал бычкам. Давал и пикой сразу бил, чтоб не привыкать. Благо со мной был Андрей и его божественная деликатность. «Жалко. Очень жалко. Если верить в то, что у рыбы есть душа, то имеет смысл отпустить её в Москву-реку – в мир, которому она принадлежала», – предложил Андрей».