Цезать, тёща, Артемида и Роза

Постой-постой! Ты давеча божился мне, что не знаешь моей бывшей жены Любаши! А о том, что околел любимый бульдог моей экс-тёщи, – знаешь!

И гигант подозрительно сузил глаза, как матёрый следователь НКВД, поймавший с поличным замаскированного врага народа.

– Я имел в виду совершенно другого Цезаря. По-видимому, он с твоим – попросту однофамилец, – поспешил я развеять беспочвенные подозрения моего недоверчивого товарища. – Так как же бульдог Цезарь умудрился разбить твою дружную и счастливую семью?

Степан тягостно вздохнул, и на его раскрасневшемся лице проявилась довольно-таки кислая мина.

– Да был у моей бывшей тёщи зубастый любимчик по кличке Цезарь, в коем она попросту души не чаяла, – нехотя начал новую душещипательную историю мой спутник, шагая вразвалочку рядом со мной. – Подлая, коварная и своенравная зверюга, обожающая делать всякие мерзости и пакости иcподтишка! Но Надежда Макаровна его иначе как «мой маленький шалунишка», или «мой милый ангелочек» при людях не величала. Видел бы ты гадкую морду этого «маленького ангелочка»! Так и просит полновесного силикатного кирпича! Вообще-то, эту ошибку Природы нужно было назвать не Цезарем, а Черчиллем.

– Так ты и о Черчилле слышал? – в очередной раз удивился я.

– Конечно! – самодовольно, с нескрываемой гордостью ухмыльнулся гигант. – У меня, между прочим, по новейшей истории СССР была твёрдая «четвёрка». Я превосходно запомнил на страницах какого-то старого учебника смешную карикатуру со стихами: «Из всех врагов самый ярый – Уинстон Черчилль со своей сигарой!» И хотя Цезарь сигар не курил, но своей рожей подозрительно смахивал на знаменитого английского политика.

– Похоже, ты абсолютно не любишь ни диких, ни домашних животных, – с сожалением подметил я.

– Что ты, что ты! – категорично опроверг моё предположение Степан. – Да я просто обожаю братьев наших меньших, особенно певчих птичек, кошечек, кроликов, зайчиков и маленьких хомячков! Очень люблю лошадей, лосей, оленей, тем паче розовых свинок с молочными поросятами!

– Да какой же украинец не любит нежного, чисто хлебного свиного сала! – разделил я восторг друга.

– Да я не в том смысле! – с упрёком зыркнул на меня Степан. – Не в гастрономическом, а чисто в исти… ести… эстетическом. А собак я с детства не «перевариваю», тем более больших и злобных.

– Естественно! – охотно согласился я. – У них и мясо более жёсткое и пахнет оно не очень-то и приятно.