Конец «Сатурна»

С любым из них нужно только поговорить по душам, объяснить… Но кто будет говорить с ними? Кравцов и Добрынин не могут. Первый же паренек поглупее или поболтливей может их провалить…

Приехал Клейнер. Он был в штатском, и ребята не знали, кто этот высокий благообразный человек. Увидев Кравцова, Клейнер сделал ему знак глазами.

Они вышли на улицу и, завернув за угол клуба, остановились.

– Послушайте, это грандиозно, – сказал Клейнер. – Первый вечер – и столько молодежи! Я думал, что во всем городе ее меньше, чем сейчас в клубе.

Благодарю вас, господин Коноплев. В следующую субботу организуйте такой же вечер, и я вызову сюда кинохронику. Завтра утром вы мне доложите обо всем, что было на вечере. – Клейнер пожал руку Кравцову и направился к машине.

Когда Кравцов вернулся в клуб, молодежь из коридора перешла в зал, где разыгрывалась викторина с призами. Кравцов сел в самом последнем ряду.

– Внимание, внимание! – кричал со сцены Добрынин. – Задаю второй вопрос. Внимание! Назовите фамилию выдающегося полководца из шести букв.

Отвечать быстро, считаю до трех. – Он хлопнул в ладоши. – Раз…

– Чапаев! – крикнул парень, сидевший в последнем ряду, недалеко от Кравцова.

– Чапаев! Чапаев! – раздалось еще несколько неуверенных возгласов.

– Нет, нет, – Добрынин помахал рукой и еще раз хлопнул в ладоши. – Два… Человек, которого знает весь мир! Шесть букв. Ну?!

– Суворов! – послышался тоненький девичий голос.

– Неправильно! Ну-ну! – Добрынин хлопнул в ладоши третий раз.

 – Три! Мимо. Эх, вы! Гитлер – вот кто!

– У-у! – разочарованно загудел зал.

– Внимание! Внимание! – продолжал Добрынин. – Вопрос третий. Кто такие Минин и Пожарский? За что им установлен памятник в Москве на Красной площади? На размышление даю ровно минуту. – Добрынин посмотрел на часы и отошел в глубь сцены.

«Что он, с ума сошел, что ли?» – думал Кравцов, ругая себя за то, что предварительно не проверил добрынинскую викторину. Но теперь было поздно и ничего сделать было уже нельзя.

Вопрос задан. В зале гул. Ребята советуются друг с другом, и вот над рядами поднялась рука.

Добрынин вышел на авансцену:

– Ну, давай, давай!

Паренек в очках, со светлой косматой головой заговорил густым баском, точно отвечал на вопрос учителя в школе:

– Это было в семнадцатом веке. Польские интервенты захватили Россию и Москву. Проживавшие в Нижнем Новгороде, Минин и Пожарский бросили клич – создать народное ополчение для спасения России и Москвы.