«Сатурн» почти не виден

Оставляя его, он спрашивал:

– Все ясно? Вопросов нет?

– Ясно!..

Разместив бойцов с флангов села и прямо перед ним, Ольховиков вернулся к Рудину, выбравшему себе место на окраине ольшаника, который широкой полосой тянулся западнее села.

Ольховиков присел рядом с ним на землю, прижал к глазам светящийся циферблат часов и сказал шепотом:

– Рубеж заняли хорошо. Ровно через час начнем концерт. – Тронув Рудина за руку, добавил: – Значит, вы из кустов никуда. И пока мы не начнем отхода, сидите здесь без движения.

Мало ли что: пуля, она, как известно, дура.

– Вы обо мне меньше думайте, – строго сказал Рудин. – Делайте свое дело, а я – свое.

Ольховиков помолчал, смотря на Рудина, и вздохнул:

– Не знаю, конечно, для чего это делается, но вашей доле не позавидуешь.

– Думайте, повторяю, о своей задаче.

Ольховиков обиженно умолк. Вокруг тишина. Только шорох дождя.

Точно в назначенный срок Ольховиков встал и, подняв ракетницу, выстрелил.

Над темными силуэтами домов со свистом взметнулся багровый комочек, со звонким треском он взорвался в воздухе, и огненные капли, на мгновение зависнув в воздухе, начали медленно падать. И тотчас справа и слева затараторили ручные пулеметы. Они точно перекликались краткими очередями. Ольховиков вслушивался в эти звуки, как дирижер в игру оркестра.

– Начали складно, – удовлетворенно сказал он.

Там, где в селе была школа, послышался звон разбитого стекла, крики и ругань по-немецки.

Очевидно, солдаты гарнизона покидали помещение кратчайшим путем – через окна. Немцы открыли ответный огонь. Беспорядочная перестрелка длилась около часа.

Особенно ожесточенной она была на правом фланге села.

– Там у них блиндаж с круговым обстрелом, – пояснил Ольховиков.

На левом фланге действовал миномет, он швырял мины через село, видимо, стремясь помочь огневой точке и думая, что партизаны там готовят прорыв в село.

Рудин напряженно вслушивался в разноголосицу выстрелов, стараясь понять, как ведут себя немцы. Пули щелкали по кустарнику, где он сидел, рикошетили то с визгом, то со злым урчанием. Ольховиков ворчливо сказал:

– Ложитесь, товарищ. Это они, гады, стреляют сюда вслепую.

Небо на востоке начало приметно светлеть. Фланговые группы Ольховикова, не прекращая огня, начали уходить от села.