«Сатурн» почти не виден

– Лысый кот, – сказал он, – ходок по бабам, выпить дока и «навар» любит похлеще нашего.

Знакомство с инженером Хорманом состоялось в тот же день на квартире у некоей Тоськи.

– Шалавая баба из наших. У нее подушка круглые сутки не стынет. Ловкая, как хорек! – восхищенно говорил Анатолий, когда они шли с Савушкиным к этой Тоське. – Немцы липнут к ней, как мухи на клейкую бумагу. Ну а теперь у нее любовь с этим Хорманом; он у нее днюет и ночует, одаривает ее грабленым барахлом. Вот там мы с ним сейчас и потолкуем.

– По-нашему он понимает? – спросил Савушкин.

– Когда дело идет о «наваре», все, гад, понимает и сам лопочет разборчиво. В общем, договориться можно. А Тоське я что скажу, то она и сделает.

Тоська оказалась довольно красивой женщиной лет тридцати. Наделенная хитростью базарной торговки, она прекрасно освоилась с новым гитлеровским порядком и жила припеваючи. Хорман зачислил ее на какую-то фиктивную должность. Жила она в отдельном домике на окраине бывшего авиационного городка.

Все три ее комнаты были тесно уставлены разносортной мебелью, натасканной из покинутых квартир. Стены были увешаны картинами – копиями с известных полотен. На рамах картин оставались несорванные инвентарные бляхи с тавро «Дом офицера».

– Хочешь жирно позолотить ручку? – с места в карьер спросил у нее Анатолий, представив ей Савушкина как своего старого приятеля по имени Вова.

– А кто же этого не хочет? – лениво отозвалась Тоська, запахивая полы зеленого японского халата.

– Когда придет шеф? – осведомился Анатолий.

– Должен быть… – неопределенно ответила Тоська.

– Обещал?

– Да вот жду.

– Тогда так: ставь на стол шнапс. Хорману скажем, что Вова – твой бывший ухажер. Мол, разыскал тебя и явился. А дальше уже дело не твое. Пойдет так для начала? – спросил он Савушкина.

– Пойдет, – улыбнулся Савушкин.

Вскоре явился Хорман. Это был обрюзгший и явно не следящий за собой мужчина лет сорока пяти. Плохо побритый, в помятом кителе, он поминутно вытирал грязным платком лоб и лысину.

Знакомство с бывшим ухажером Тоськи его явно не обрадовало. Он насупился и пить наотрез отказался. Савушкин тоже держался угрюмо. Что касается Тоськи, то ей эта ситуация явно нравилась; она делала глазки Савушкину, отчего Хорман становился еще мрачнее.

Анатолий не унывал, буйно жестикулируя руками, будто говорил с глухонемым. Он объяснил Хорману, что Вова не собирается увозить Тоську и что вообще он ее начисто разлюбил.