Если не родилась красивой или Счастье вопреки

Петьке написала самому первому, смешала две истории, ту которую маме рассказывала и ту, что Иванычу. Написала несколько теплых слов от души, но постаралась, чтобы это всё не выглядело предсмертной запиской, пожить я ещё собиралась, и как можно подольше.

Потом написала Тёме, тут уже было сложнее, в своих чувствах, даже при варианте моего невозвращения, признаваться категорически не хотелось. Не к чему ему это всё знать, я переболею, и буду вспоминать это как страшно смешной сон, а он пусть, как и прежде, считает меня только другом.

Кое-как я дописала это письмо, уже чувствуя, как слёзы начали чертить свои мокрые дорожки по моим щекам. Мне было жалко: жалко себя, такую несчастную и безответно влюблённую, жалко наших так и не случившихся отношений. Второй смотрел на меня с недоумением, но, спасибо ему за это, молчал. Успокоиться получилось только минут через двадцать, тогда либо в моём организме не осталось больше ни воды, ни соли, либо я, наконец, осознала всю бесполезность моих действий. Но от этого почему-то стало легко и пусто на душе, как будто из неё вмиг пропало что-то давящее и тянущее.

Объяснения с Ленкой я оставила напоследок, на сладкое, ну или на самое сложное. Она всё-таки была моей лучшей подругой и единственной тоже. Так вот, пока я сидела над пустым листом сообщения на экране смартфона, в дверь неожиданно позвонили. Второй вопросительно уставился на меня, но я только пожав плечами и разведя руками, для пущей убедительности пошла, открывать дверь.

Заглянув в глазок, о мерах безопасности я не забываю, увидела переминающуюся в ожидании, с ноги на ногу Ленку.

Видимо, созрела, – подумала я, открывая ей дверь.

– Привет, – поздоровалась Ленка, заходя в квартиру.

– Привет! – несколько удивленно отозвалась я, – с тобой всё хорошо?

– Пока мы это не выпьем, – сказала подруга, доставая из пакета бутылку красного вина, – и это, – она достала вторую такую же бутылку, – лучше меня не спрашивай.

– Эка тебя тяжко припёрло, – покачала головой я, проходя за Ленкой сразу на кухню.

Мне в принципе тоже, в свете последних событий, не мешало выпить и немного расслабиться, да и письмо писать не придется, попрощаюсь с подругой лично.

Ленка была задумчива и молчалива, она потеряла свой обычный задор и блеск в глазах. Неужели эта история с гипнозом так сильно её зацепила? – думала я, пока мы молча осушали первый бокал. Подруга молчала, она ещё не была готова к откровениям, а я – потому что не знала с чего начинать разговор.