Исход. Свет в конце тоннеля

В переводе на понятный людям язык меня можно назвать его сыном и братом Руаха, которого ты воспринял отныне. А потому всё, что ты увидел, – и даже много большее! – моё владение. И если ты теперь поклонишься мне, все царства мира станут твоими.

Иешуа прежде устало опустился на камень и, не обращая внимания на палящее солнце, сидел, понурив голову. Но теперь он поднял глаза и устремил свой взор на князя мира сего. Его слова, обращенные к нему, были исполнены силы и гнева.

– Отойди от меня, сатана, ибо сказано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи!

– Что ж, ты избрал свой путь, – сказал Люцифер.

 – Но поверь – еще не единожды ты пожалеешь об этом, – с этими словами он исчез из виду, будто растворился в воздухе.

Когда Иешуа остался один, он некоторое время сидел на камне, а потом почувствовал сильную жажду и попытался подняться, чтобы приблизиться к ручью и испить воды, но внезапно всё у него перед глазами закружилось, и он потерял сознание. А когда очнулся, обнаружил себя лежащим на чем-то столь мягком, будто пух лебяжий…

Иешуа открыл глаза и не поверил в то, что предстало его взору.

Собственно ничего он не увидел, кроме белого света, который заливал пространство вокруг. Белым было и одеяние, что служило покрывалом его телу. Осматриваясь, Иешуа поймал себя на мысли, что он больше не испытывает прежнего страдания: ни голода, ни жажды. Ни даже какой бы то ни было боли во всем теле! Он чувствовал себя хорошо как никогда прежде – за все более чем сорок лет своей жизни в мире.

Он едва поднялся на ноги, как вдруг впереди светлое пространство потемнело – разверзлась какая-то чернота, из которой в следующий миг появился человек. Точнее некое существо, похожее на него, но с кожей серого цвета и большими черными глазами.

Странно, но появление этого существа Иешуа совсем не удивило, он даже не испугался.

– Меня зовут Энси – я главный жрец сей обители, – представился пришелец. – Добро пожаловать, господин Син! На нашем языке Син значит ‘Учитель’, – пояснил он.

Иешуа наклонил голову в ответ и заговорил мысленно на языке, который доселе ему был неизвестен. Точнее, заговорил не он, а тот голос, который с некоторых пор звучал в его сознании. Он же слушал этот голос с безмолвным изумлением и как бы со стороны. И в результате снова не понял ни слова из сказанного. Однако существо, которому адресовались эти слова, склонилось перед ним и заговорило на арамейском наречии.