Путь истины. Дмитрий Донской

Девушки, когда они любимы, становятся краше, словно цветок прекрасный распускаются! Так и Марья – заметно похорошела и даже подобрела.

– Прости меня, Дарьюшка, – молвила она невестке накануне свадьбы, – разносила я о тебе дурную молву…

– Не ведаю, о чём глаголешь ты! Забудь, голубушка, о сём и ты… – с улыбкой на губах отвечала Дарья.

***

Десять лет спустя.

Крестьянский век короток! Не успеешь оглянуться – жизнь прошла, и лежишь ты на смертном одре… В мясопустную неделю преставился бортник Андрей.

Лила слёзы горючие на могилке отца Дарья.

– Почто оставил ты меня, сиротинушку, милый мой свет-батюшка? – причитала она. – Почто оставил одну-одинёшеньку?

А вскоре под Рождество почил Фёдор Гаврилович. Василий стал хозяином в доме…

Из года в год Дарья ходила непраздная, но приносила в подоле одних девок. Василий души не чаял в курносой Лушке, – её весёлый смех звенел в доме, словно колокольчик. Бойкая и шустрая девочка успевала и за утятами приглядывать, и с ребятами во дворе играть.

Однажды учил дочку Василий плавать, зашёл в реку подальше, – как вдруг выскользнуло дитя у него из рук, упало в воду и захлебнулось. Не откачали… Но раз беда пришла – отворяй ворота! Из деток до семи годков дожили лишь трое. Одно дитя зверь лютый в лес уволок, – не углядели, другое – от хвори умерло, – не излечили. С тех пор затаил обиду Василий на жену свою.

– Ты же ведала прежде, как исцелять, – бранил он её, – мать твоя ведьмой была! Как сказывают, татарского рода-племени, – и в старости зачала тебя, одному Богу ведомо, от кого.

Может, от черта лысого?

– Не злословь матерь мою, – тихо, но с угрозой обмолвилась Дарья. Тогда Василий рассвирепел и ударил беременную жену свою:

– Не смей прекословить мне!

У Дарьи от удара кровь пошла носом. Она умылась холодною водою и горько подумала: «Что со мной? Ужель я впрямь потеряла свой дар? Отчего матушкины наставления не помогают? Всё делаю, как она указывала!»

Теперь после смерти Фёдора Гавриловича частенько поколачивал Василий жену свою – особливо долгими зимними вечерами.

Зазовёт гостей, напьётся пива допьяна. Гости разойдутся, а он приступает к жене: «Такая ты разэтакая!» – и бьёт её головой о печку. Девочки на лавках кричат и плачут.

Отныне страх вошёл в сердце женщины – и слова поперёк молвить мужу своему не смеет. Всё терпит… Дешева обида на Руси! Где сыскать правды? Не знала она, не ведала… Нелегка жизнь крестьянки, даже некому поплакаться о своей судьбине.