Путь истины. Дмитрий Донской

– Дед мой при хане Узбеке был улусбеком[86 - Улус Джучи при хане Узбеке был разделён на четыре улуса во главе с улусбеками (наместниками), один из них именовался беклярибеком (главным беком) и подчинялся напрямую хану (прим. авт.).] Шибана. Тайдула и Джанибек отняли улус у отца моего. Я только желаю вернуть то, что принадлежит моей семье…

Туглу-бай покинул юрту, а Бердибек обратился к Мамаю:

– Я часто вспоминаю тот день, когда ты спас мне жизнь. Воины Мелик Ашрефа[87 - Мелик Ашреф – правитель Ирана (прим.

авт.).] зашли к нам с тыла. Если б не твоя сабля, катилась бы моя голова по сырой земле… Скажи мне, Мамай, могу ли я верить человеку, который предал отца моего?

– Тот, кто предал однажды, предаст и вдругорядь, – отвечал Мамай.

– Ты мудр, друг мой, но такие люди, как Туглу-бай, нужны нам, – возразил Бердибек. – К тому же прав он: коли поднимется отец мой с одра, полетят головы. Пусть он сделает всю грязную работу за нас…

Вскоре на зов Туглу-бая нойоны пришли в орду Джанибека с туменами своими, разбили аулы (станы) и явились в юрту Бердибека, – засвидетельствовать своё почтение…

У великой хатун Тайдулы соглядатаи были повсюду: торговцы на базаре, кешиктены, слуги беков и нойонов, – она знала обо всём, что происходит в Орде, не покидая своей вежи.

Но заговор против сына немощная ханша не смогла разглядеть. И теперь она колебалась, решая, чью сторону занять: «За Бердибеком войско, за Джанибеком кешик[88 - Кешик – гвардия. В Монгольской империи гвардия насчитывала 12 000 воинов, – из них формировалась личная стража хана (прим. авт.).], но лучше не вмешиваться до времени, иначе не сносить мне головы!».

Неделю спустя.

Джанибек, постаревший на двадцать лет, всем бедам назло поднялся с одра и приступил к делам. Он призвал карачу[89 - Карача – визирь, первый министр (прим. авт.).] и велел собрать Диван.

На совете Джанибек окинул мрачным взглядом своих вельмож и обратился к беклярибеку:

– Наран, поведай, что происходило в улусе, покуда я был прикован к тяжкому одру.

– Великий хан, – сказал беклярибек, – в державе нашей всё спокойно; народ молится Аллаху о здравии великого хана.

– Красиво поёшь, Наран! – гневно вскричал Джанибек. – Спокойно? Немощен я был, но ведомо мне, что в Тебризе горожане подняли мятеж.