Сотник Лонгин

– Ирод выстроил великолепную крепость, – нехотя признал Иегуда, разглядывая мощные укрепления, сложенные из огромных каменных глыб. – Приступом ее не взять, лишь напрасно погубим кучу народа. Возьмем измором! Впрочем, время работает против нас. Шимон, – обратился он к царедворцу. – Видишь, тот холм, ближайший к башням, занятым римлянами? Бери лучников и разбей там стан. Чтоб он поперек горла стал им…

Шимон усмехнулся:

– Мудро, государь. Ты хочешь выманить их из укрытия?

– Правильно рассудил ты, – кивнул Иегуда.

 – Держи под прицелом ворота на Иоппию. И сразу подготовь пути к отступлению. В прямое столкновение не ввязывайся. Когда запахнет жареным, тотчас отступай к Храму. Они потянутся за тобою следом. Здесь мы их встретим, как подобает…

Отдав все необходимые распоряжения, Иегуда почувствовал, как усталость растеклась по его телу, отягощенному летами, но, не желая огорчать людей, которые собрались на площади в ожидании слов Мессии, он с кровли галереи обратился к народу с краткой, но, как всегда, пламенной речью.

А затем спустился вниз и, оглушаемый все теми же возгласами, отправился, как обещал, в гости к начальнику гарнизона, которого звали Биньямин, – прошел по висячим мостам, перекинутым через пропасть к скале, на которой была воздвигнута крепость Антония, и исчез за ее стеной.

Священный город погружался во тьму. В лучах заходящего солнца пылала золоченая кровля Иродова дворца. Храмовая гора быстро опустела. Вскоре здесь остались только несколько сотен человек, пришедших с Иегудой.

С наступлением сумерек они помогали служителям затворять тяжелые ворота. В благодарность те поделились с ними древесиной из складов внутреннего двора Храма.

Земля быстро остывала. Чтобы согреться, воины разожгли костры и уселись вокруг них, делясь впечатлениями минувшего дня. Все были в воодушевлении и возлагали самые смелые надежды на грядущее царство Божие.

– Когда победим римлян, обратим идолопоклонников в рабство, и они станут работать на нас,– ожесточенно, сжимая кулаки, говорил один.

– Добудем себе свободу и понесем нашу веру дальше. В Мицраим (Египет), в Сирию… – мечтательно сказал другой.

– Дойдем до самого Рима! – подхватил третий. – А что? Римляне трепещут перед парфянами…

– А зачем нам парфяне? – послышались возмущенные голоса. – Машиах приведет нас к победе. С нами Бог и Его помазанник! Кто нам помешает?

Никто не стал спорить с этим утверждением. На некоторое время вокруг костра воцарилась тишина.