Сотник Лонгин

Его тень блуждает во мраке преисподней и жаждет мщения… Помоги мне, Юлия, – сказал он и схватил свою подругу за руку. – Помоги мне!

– Мне больно, – пискнула женщина, вырвав свою руку из его железной клешни. – Что ты задумал?

– Ты ничего не знаешь, – с лихорадочным блеском в глазах говорил Юл. – Сегодня раболепный сенат во главе с плешивым Корвином преподнес твоему старику титул «Отца Отечества». Какой позор! Как эти люди пали! Мой отец… Мой бедный отец. Он ждет… А его враг торжествует и с каждым днем становится только сильнее.

Когда? Когда настанет время мщения? – вскричал он вне себя от вновь нахлынувшей ярости.

– Тише, Юл. Тише, – сказала Юлия, в глазах которой блеснул испуг. Она, проворно вскочив с постели, бросилась к дверям и выглянула в атриум, оглядываясь по сторонам, потом вернулась и села на ложе. – Не время и не место говорить об этом. Ты ступай, Юл. Ступай.

Месяц спустя

Первые погожие деньки… Солнце дарит земле свое нежное тепло. Дождливая италийская зима отступает под натиском пришедшей весны.

Трава пробивается навстречу солнцу, покрывая густою зеленью парки и сады большого Города. Одеваются листвою величественные платаны. Весело журча, проворно течет по мелким камешкам ручеек. Лакает воду пушистый черный щенок с белым пятнышком в виде звезды на грудке. Девушка держит его на поводке и, затаив дыхание, слушает свою молодую служанку, которая безудержно, словно пташка, щебечет:

– В первый раз это бывает больно, а потом раз за разом привыкаешь, чтобы, в конце концов, обрести источник огромного наслаждения, особенно, если мужчина нежен с тобой, но так бывает не всегда… – вздохнула рабыня.

 – Однажды я была отдана одному гладиатору, который выступал на арене и не проиграл ни одного поединка. Он был жесток со мной и заставлял меня делать мерзкие, отвратительные вещи. По счастью, этого варвара вскоре убили на арене. Но, госпожа моя, Юнона вам уготовила счастье в браке с римлянином патрицианской крови.

– Он староват, правда, – вздохнула девушка, поглядывая на золотое колечко, которое блестело на тонком пальчике ее левой руки.

– Мужчина и должен быть старше, – уверенно заявила служанка. – Юнец, у которого еще молоко на губах не обсохло, – у него только одни глупости на уме, а человек в возрасте думает, как бы создать семью и завести детей… А дети – это цветы жизни. Величайшая радость. Правда, боги лишили меня счастья материнства, выкинув из утробы недоношенное дитя. Но у вас, моя госпожа, будет много детей.