Сотник Лонгин

Он был старше своего брата, прозванного Флавием, на четыре года, и хотя они оба были воспитаны в римской всаднической семье, в отличие от Флавия, Арминий хорошо помнил тот день, когда они покинули отчий дом…

С тех пор, как Арминий вернулся с Востока, Флавий не отходил от него ни на шаг, все выпытывая у него подробности похода (неспроста ведь его наградили венком и почетным прозвищем!), но Арминий скупился на слова, отделываясь от назойливого брата общими фразами. Только через третьих лиц удалось любознательному Флавию выведать о подвигах брата на армянской войне.

Теперь же сам Кесарь удостоил Арминия великой чести и вознаградил по заслугам. Флавий был горд за своего брата. Любопытство распирало его, и когда они пришли в амфитеатр, он не выдержал и спросил между делом, как будто невзначай:

– Что же тебе сказал Кесарь?

Арминий отчего-то помрачнел и отвечал неохотно:

– Поблагодарил за верную службу и спросил, хочу ли я стать римским гражданином.

– А ты что?

– Я сказал – «если на то будет воля моего императора».

Он улыбнулся, а потом спросил: читал ли я что-нибудь на латыни. Я назвал Вергилия. И мы немного поговорили об «Энеиде». Он меня похвалил и сказал: «Такой образованный человек достоин всаднического состояния». Тогда, помимо декрета о пожаловании гражданства, он вручил мне вот этот золотой печатный перстень. Так я стал всадником, – сказал Арминий и умолк.

– И ты вот так просто об этом говоришь? – удивился Флавий. – Ты лицезрел самого владыку мира! Божественного Августа! Тебе оказана великая честь, а ты как будто и не рад…

– Да рад я, рад, – коротко возразил Арминий.

 – Ну, хватит обо мне. Лучше расскажи о себе.

– А что я? – усмехнулся Флавий. – Живу по-прежнему у старика Бальба. Он получает за меня вознаграждение. Что-то перепадает и мне. Так что нужды ни в чем не испытываю. Недавно подружился с сыном Берингара, начальника германской стражи. Мы вместе упражняемся на Марсовом поле в метании копья и кулачном бое… Слушай, брат, если завтра война, ты возьмешь меня в поход? Ты теперь большой человек, с твоим мнением считаются.

Ну что тебе стоит похлопотать за меня?

– Ты так рвешься в бой? – нахмурился Арминий. – А если Рим пойдет войной за Рейн, ты будешь убивать наших родичей?

Флавий изменился в лице:

– Если они настолько безумны, чтобы выступать против Рима, то – да.

– И не пощадишь даже отца с матерью? – не унимался Арминий.

– Да что за вопросы, брат? – возмутился Флавий.