Сотник Лонгин

Корнелия изменилась в лице и испуганно проговорила:

– Закончилась? А Луций? Где он? Вы что-то знаете? Говорите!

Старику Кассию пришлось все рассказать, при этом он постарался утешить ее словами:

– На войне бывает всякое, – поверь, мне доводилось участвовать во многих сражениях и далеко не всегда удачных. Я слышал, Валерий Мессала остался жив. А он был легатом у Брута. Я поеду в Грецию и всё разузнаю. Нельзя терять надежду…

Корнелия поднялась из-за стола и, молча, пошла в свою комнату, – в дверях она вдруг обернулась и проговорила с лихорадочным блеском в глазах:

– Он вернется.

Непременно вернется!

Старика Кассия не было уже третий месяц, и его долгое отсутствие тревожило Корнелию. Она понимала, что тех денег, которые остались, надолго не хватит, а с рождением ребенка траты непомерно выросли. Приходилось во всем себя ограничивать, и такая жизнь римлянке, привыкшей к роскоши, была не по нраву. Она еще лежала в постели, отягощая себя размышлениями о своем туманном будущем, когда вбежала сияющая служанка и объявила:

– Госпожа, хозяин вернулся!

– Луций, – встрепенулась Корнелия и бросилась навстречу любимому мужу.

Но на пороге комнаты появился старик Кассий. Он склонился над колыбелью и долго рассматривал спящего младенца, как будто не замечая присутствия невестки.

– Отец, – тихо, бледными губами произнесла она. – Вы нашли его?

Старик Кассий, наконец, удостоил своим вниманием взволнованную женщину, мельком взглянув на нее, потом махнул рукой, дескать: «После, потом поговорим», – и поспешно вышел из комнаты.

Впрочем, за обеденным столом он все же рассказал о своем путешествии:

– Я добрался до Смирны и собирался садиться на корабль, идущий в Грецию, когда один торговец из Эфеса рассказал мне о Марке Антонии и его милости жителям города. Я поспешил в Эфес… – рассказчик вздохнул, собрался с мыслями и продолжал. – Я поспешил в Эфес и…

Старик Кассий нашел Антония в храме на акрополе совершающим жертвоприношения Зевсу Олимпийскому.

Там он пал к ногам его и со слезами на глазах молил:

– Император, будь милостив ко мне и моей семье.

Марк Антоний исподлобья глядел на униженного старика, но Мессала, стоявший рядом с ним, что-то шепнул ему на ухо, и он внезапно повеселел:

– Луций Кассий, поднимись. Не подобает достойному сыну Отечества стоять на коленях! Ты всегда преданно служил сенату и римскому народу. И ни чем себя не запятнал. А за деяния брата своего ты не в ответе.