Сотник Лонгин

 – Дворец проконсула в другой стороне!

– Заткнись! – заревел кентурион, и на пленника посыпались удары со всех сторон. Избитого старика приволокли в дубовую рощу, что раскинулась у подножия холма, и бросили к ногам, обутым в офицерские сапоги.

– Что вы натворили? – послышался гневный голос Лонгина. – Я же сказал – привести его, а не забивать до полусмерти.

– Командир, – оправдывался кентурион. – Он не хотел идти, что нам оставалось делать?

– Помогите ему очухаться! – приказал Лонгин. Марка Лентула окатили водой из кожаной фляги, и он очнулся, тотчас взмолившись о пощаде.

– Прошу – не убивайте меня. Я сделаю все, что вы хотите. У меня есть деньги.

– Оставьте нас, – недовольно бросил Лонгин воинам и гневно приказал пленнику: – На колени!

Лентул заплакал.

– На колени, – повторил приказ Лонгин, – или, клянусь Марсом, я убью тебя.

Старик Лентул, охая и хватаясь за побитые бока, подчинился.

«И правда! Отвратительный плешивый старик, – подумал Лонгин, разглядывая стоящего перед ним на коленях Марка Лентула.

 – И такой лапал мою Кассандру? – незнакомое до сих пор чувство ревности вдруг полоснуло сердце Лонгина, и внутренний голос, который был, возможно, голосом пробудившейся совести, сказал ему: – Ты сам бросил ее в объятья этого гнусного человека».

– На днях ты был у гетеры Кассандры? – вслух спросил Лонгин.

– Я не понимаю.

– Отвечай на вопрос.

– Да. Разве это преступление? В чем вы меня обвиняете?

– Эта женщина обвиняет тебя в том, что ты в годы гражданской войны воевал против великого Кесаря.

– Разве ей можно верить? Она ведь потаскуха, – небрежно бросил Лентул. Лучше б он этого не говорил, потому что Лонгин вдруг пришел в ярость и с размаху ударил его по лицу. Старик качнулся и рухнул наземь.

– За что? – харкая кровью, взвыл он.

– Клянусь всеми богами, я забью тебя до смерти. Признавайся, собака. Ты воевал в армии республиканцев? – громогласно прокричал Лонгин, занося над упавшим стариком смертоносный сапог.

– Не бейте меня, я все скажу, – зарыдал уничиженный старик, закрывая лицо руками.

– Поднимись. Живо. И говори.

– Я воевал за Гая Кесаря, Божественного Юлия при Фарсале, – дрожащим голосом рассказывал Марк Лентул. – Я воевал за Кесаря Октавиана Августа, – да хранят его боги!– при Акции…

– Меня это не волнует! – заревел Лонгин. – Расскажи мне о битве при Филиппах.

– Я ни в чем не виноват.