Сотник Лонгин

Для вас я просто вещь, товар, который выставлен на продажу. Сколько раз я говорила тебе, что мне не нужны твои деньги?! Уходи, Гай, я не хочу тебя видеть…

Лонгин вздохнул:

– Ты вправе не верить мне, Кассандра. Да, признаю. Я вел себя как последняя скотина. Но позволь мне все исправить… До недавнего времени у меня был только один родной человек, – это моя мать. Но теперь в моей жизни появилась ты. Через два года я выхожу в отставку. И, я надеюсь, что тогда мы сможем пожениться.

Внезапно Кассандра разразилась раскатистым продолжительным смехом:

– Ты готов взять гетеру в жены? Не сошел ли ты с ума, Гай?!

– Я люблю тебя, – повторил Лонгин, и она замолчала, а потом вдруг резко повернулась к нему.

Он увидел ее заплаканное лицо, сильно изуродованное синяками и кровоподтеками.

– Как тебе нравится мой новый облик? – криво усмехнулась она. – Гай, ты по-прежнему хочешь взять меня в жены?

– Этот плешивый старик поплатится за ту боль, что причинил тебе, – прошипел Лонгин, сжимая кулаки. – Клянусь Юпитером Капитолийским, я раздавлю эту гадину… Но не сейчас, к сожалению.

На рассвете мы выступаем в поход. В Иудее мятеж…

– Ты уходишь на войну? – побледнев, проговорила Кассандра. – А что будет со мной?

Лонгин молчал, обдумывая ситуацию.

– Я поеду с тобой, – решительно заявила Кассандра.

– Это исключено, – возразил Лонгин. – Ты не знаешь, что такое походная жизнь. Да и неизвестно, сколько времени займет эта война. Я не хочу подвергать тебя опасности. Но, кажется, я знаю выход… – он улыбнулся.

 – Ты поедешь в Каппадокию, передашь моей матери письмо, в котором я все ей объясню, и будешь ждать моего возвращения…

– Нет, я не могу, – испуганно проговорила Кассандра. – Лучше я последую за тобой.

Лонгин обнял Кассандру и осторожно гладил ее по голове, и на этот раз она не противилась его ласкам.

– Не бойся, любимая, – шептали его уста. – Моя мама все поймет и не осудит тебя. Там ты будешь в безопасности.

Ночной мрак рассеивался. Занималась алая заря.

Трубный глас сотрясал округу. Железный легион, размещенный в Антиохии, был поднят по тревоге. Солдаты, облаченные в красные туники и военные плащи, в спешке покидали казарму, к которой успели привыкнуть, словно к дому родному. Первая когорта строилась по кентуриям для походного марша. Взметнулось знамя на древке с изображением Кесаря Августа. Гай Кассий Лонгин в мускульном панцире и багряном плаще восседал на вороном скакуне, наблюдая за ходом построения.