Путь к свободе

Говорят, перед смертью он исповедался таинственному старцу…

Глава третья. Гонения

Чёрные тучи нависли над столицей мира – Берлином. Город погрузился во тьму… Дождь застучал по стеклу. Курт Леманн глядел в окно на людей, бегущих в свете уличных фонарей. Он завидовал их свободе, как узник, взирающий с тоской из темницы своей…

Мальчишка из Гитлерюгенда восхищался фюрером и мечтал о службе в СС. Впоследствии, возмужав, Курт слишком поздно осознал, что его детские представления о рыцарях Чёрного ордена далеки от реальности.

А назад пути уже не было… Он начинал солдатом охраны концлагеря, а теперь встал во главе карательной машины нацизма – гестапо. Когда Генрих Мюллер объявил ему о назначении, Курт Леманн подумал с горькой усмешкой: «Они желают моей смерти!» – но вслух своих мыслей не высказал.

После казни заговорщиков по «делу попов» Курт Леманн не мог избавиться от ощущения одиночества… Прежде он тайно посещал собор, где настоятелем был отец Гельмут: исповедовался, слушал проповеди пастыря и с благоговением внимал мудрым советам его.

– Сын мой, избегай греха, живи по заповедям Божьим, – говорил сквозь решётчатое окошко в исповедальне отец Гельмут, – и ты обретёшь покой в душе своей. Никогда не поздно встать на путь истинный!

– Я не могу оставить службу рейху… Если не я, то кто? – оправдывался Курт Леманн.

Однажды в нюрнбергское отделение гестапо поступил донос на двух священников местной церкви. Те открыли типографию и среди прихожан распространяли листовки, в которых призывали сынов человеческих вспомнить о заповедях Божьих, но священников обвинили в заговоре с целью свержения государственного строя, и в застенках гестапо они дали признательные показания.

Дело о заговоре попов было взято под особый контроль шефом гестапо. Но вдруг среди сообщников заговорщиков всплыло имя отца Гельмута.

– Нет, этого не может быть! – вскричал Курт Леманн, но затем, немного подумав, отдал приказ об аресте. Допрос он вёл лично, желая докопаться до истины.

Отец Гельмут не узнал в начальнике гестапо своего прихожанина, который, посещая собор, искусно маскировался. Теперь священник без сутаны с надетыми за спиной наручниками сидел на дубовом стуле, вмурованном ножками в бетонный пол камеры. Курт Леманн задавал вопросы, но отец Гельмут не отвечал, лишь бормотал про себя слова молитвы «Pater noster».

– Назовите имена сообщников, и мы пощадим вашу жизнь! – повторил своё требование Курт Леманн.