Путь к свободе

– Фюрер с вами согласен, а потому желает возродить из небытия веру наших предков – культ могущественных богов древности придёт на смену христианству, – объявил Мюллер. – Ваш долг, Леманн, как офицера рейха, исполнить волю фюрера. И не забывайте – у нас незаменимых нет…

Курт Леманн глядел во тьму и слушал шум дождя… Он знал, что выполнит поручение рейхсфюрера, потому что это его работа. «Пусть ваш труд приносит благо людям!» – вдруг вспомнил шеф гестапо проповедь расстрелянного по его приказу отца Гельмута.

– За что мне всё это?! Боже, где же Ты? – воскликнул он, и его крик утонул в шуме дождя.

Когда заработал репрессивный аппарат, по местным отделениям гестапо разлетелся приказ: всех священнослужителей подвергать аресту, а суд производить в кратчайшие сроки. В типографии поступил большой заказ на бланки расстрельных приговоров с пустыми строками для имён…

Лютеранских пасторов, католических дьяконов, священников и епископов по всей стране эсэсовцы поднимали по ночам с постели и, потрясая автоматами, загоняли в грузовики.

На суд конвоиры приводили избитых полураздетых людей: те равнодушно выслушивали смертный приговор, который немедленно приводился в исполнение… Все приходы опустели. Немногие из служителей Господа избежали злой участи! Отныне органная музыка не лилась из дверей храмов. Закрывались церковные школы. Верующие тайно молились и по ночам с замиранием сердца прислушивались к звукам, доносящимся с улицы…

По истечении месяца Мюллер мрачно поздравил шефа гестапо с успешным проведением операции.

– Вы молодец, Леманн. Фюрер выражает вам благодарность. Мы обезопасили рейх ещё на тысячу лет!

В ответ на эту похвалу Курт Леманн с трудом выдавил из себя болезненную улыбку и произнес привычные слова:

– Служу Германии!

«Этот долго не протянет!» – мысленно определил Мюллер, окинув его беглым взглядом.

На другой день Курт Леманн не появился на работе. Его искали повсюду, а нашли на загородной даче, – бездыханное тело болталось в сарае на верёвке, перекинутой через деревянную перекладину…

– Слабак! – взревел Мюллер, прослышав о самоубийстве Курта Леманна. – Собаке – собачья смерть!

Вскоре стало известно о бегстве двух весьма харизматичных священнослужителей – епископов Берлина и Нюрнберга.