Путь к свободе

)

На платформе при свете фонарей проходила селекция. Врач-эсэсовец беглым взором оглядывал прибывших узников и взмахом своей перчатки выносил вердикт: жизнь или смерть… Все больные и немощные оставались на месте, остальные – выходили вперёд. Выстраивались две длинные шеренги.

– Вы проделали долгий путь, – кричал врач, обходя ряды. – На вас и вашей одежде скопились миллионы микробов и мелких паразитов, возбудителей опасных заболеваний. Мы заботимся о вашем здоровье, поэтому каждый новый «гость» лагеря проходит дезинфекцию.

Снимайте одежду и выполняйте дальнейшие указания.

– Раздевайтесь! – прозвучал грубый приказ офицера СС. Под дулами автоматов несчастные люди обнажались, стыдливо прикрываясь руками. Непокорных расстреливали на месте…

Немецкие овчарки лаяли, нагайки свистели, узники бежали к зданию с большой трубой.

– Поторапливайтесь! – кричали солдаты СС, подгоняя измождённых людей ударами плетей.

За дверью с надписью «Дезинфекция» находилась газовая камера: крохотное помещение заполнялось до отказа.

Там в чудовищной тесноте стояли обнажённые люди. А эсэсовцы, тем временем, продолжали бить и заталкивать несчастных в камеру смерти…

Дверь с тяжёлым скрипом закрывалась. Вскоре смертельный газ через систему вентиляции подавался в камеру. Люди, корчась от боли, задыхались от тесноты и нехватки кислорода…

Спустя четверть часа всё уже было кончено. Бездыханные тела перетаскивали и бросали в печи крематория. Вскоре из большой трубы повалил густой чёрный смрадный дым, гонимый ветром по округе вплоть до самого Гитлербурга.

Узники, обречённые на жизнь в лагере, после дезинфекции в душевых получали полосатую лагерную одежду с номерами, что отныне заменяли им имена. В бараках на грязных кишащих клопами нарах они находили долгожданный, но совсем не долгий отдых.

Вот, забрезжил рассвет, и сквозь сон доносился злобный насмешливый голос:

– Подъём! Выродки, поднимайте свои чёрные толстые задницы!

Теперь новоприбывшие узники выходят на аппель-плац, где собирается весь лагерь на перекличку.

Не дай Бог, кто из них забудет свой номер, – тогда просвистит плеть дежурного офицера и больно полоснёт по лицу, а кровь брызнет на пыльную щебёнку лагерной площади. Ненависть блеснёт в глазах негра. «Легко отделался, – думают бывалые узники, – а могли б и в расход пустить!»

После переклички – завтрак из жидкой безвкусной баланды и куска хлеба.

– Свиней лучше кормят! – недовольно бормочет на своём языке тот же самый узник.