Мерцание

«Я вошел посреди обеденного перерыва и увидел, как он делал фотоснимки с личного дела космонавта. Кого именно, я не заметил, поскольку он сразу же отложил его в сторону задней стороной. На мой вопрос он отвечал, что просто хотел сделать копии, а фотографировал, потому что ксерокс не работает. В общем, объяснение мне показалось притянутым за уши, хотя аппарат действительно был сломан», – вспоминал содержание разговора со своим информатором Алексей Золотарев. Потом он вырулил на парковку возле здания, которое располагалось неподалеку от печально известной Лубянской площади.

***

Алексей Золотарев шел по коридору первого этажа здания, где в 2050 году располагался центральный аппарат Федеральной службы безопасности. Сам Алексей за семнадцать лет службы в этой конторе дослужился до звания подполковника и теперь возглавлял аналитический отдел в оперативном управлении Департамента контрразведывательных операций Службы контрразведки ФСБ.

Он остановился возле двери своего личного кабинета и хотел было уже приложить карту к магнитному замку, когда услышал в коридоре шаги.

Обернувшись, Алексей увидел своего сослуживца – седовласого коренастого полковника Андрея Громова, – тот приветствовал его улыбкой и крепким мужским рукопожатием.

Двое мужчин, которых связывала многолетняя дружба, восходящая еще к временам учебы в Академии ФСБ, разговорились.

– Как поживает Настя? – осведомился Золотарев, имея в виду жену Андрея Громова.

– Да, вроде неплохо, – улыбнулся Громов.

 – Кстати, недавно вспоминала о тебе и привет передавала. Ты у нас давненько не был. Кажется, года два. С тех пор как… – он хотел еще что-то сказать, но вовремя спохватился, заметив, как помрачнело лицо Алексея. – Прости, кажется, я напомнил тебе о твоей утрате. Но надо жить дальше…

– Да, – нехотя согласился Золотарев. – С некоторых пор работа для меня и есть жизнь.

– Но надо иногда и отдыхать, – заметил Громов. – Ну, в общем, и Настя, и я, мы оба зовем тебя в гости – приезжай на выходных к нам на дачу.

Там как раз сейчас полно работы. Наши фруктовые деревья увешаны плодами. Яблоки, груши… И еще, – он сделал многозначительную паузу и подмигнул, – там будет моя племянница Катя. У нее, кстати, юбилей – тридцать лет, и мы будем отмечать это событие.

– Это что же, с меня подарок? – усмехнулся Золотарев.

– Я думаю, для нее ты сам как подарок, – оскалил белозубую улыбку Громов.