Эсмеральда

К тому же, к радости самой девушки, оказалось, что танцевать без обуви гораздо удобнее – она легко парила на цыпочках, подпрыгивала, пружинила, и выглядело это просто потрясающе. Цыганка решила, что будет и впредь так выступать, но нечасто – ноги всё же болели.

Обходя с бубном восторженных зрителей, девушка заметила чулочника Жака Копеноля и моментально припомнила, где видела его раньше – в процессии Папы шутов.

– Ах, это вы? – насмешливо спросила она, останавливаясь напротив него.

 – Может быть, расскажете, для чего вы тогда выставили бедного Квазимодо на всеобщее посмешище?

– Но я просто хотел повеселить народ!

– Конечно, издеваться над беззащитными – это очень весело! Вы могли придумать другой способ.

Жак смутился и замолчал. Его впервые стыдила девушка, да ещё такая красивая.

Однако народ Эсмеральду не поддержал – напротив, у многих слова девушки вызвали смех.

Некоторые, услышав, что она осуждает их развлечения, даже ушли не заплатив.

Это могло бы перерасти в настоящую травлю, но тут Гренгуар весьма кстати упал во время исполнения трюка. Эсмеральда тут же подбежала к нему:

– С тобой все в порядке?

– К-кажется, да… – пробормотал Пьер, осторожно приподнимаясь с её помощью.

 – Большое спасибо, дорогая.

Вокруг происшествия тут же собралась толпа любопытных, к которым примкнул уже пребывавший в прекрасном настроении Жеан.

– Гренгуар – поэт великий, всех богов опишет лики! – насмехался юноша. – Что ты тут делаешь, сочинитель мистерий? Никак решил в бродячие шуты податься, раз с высоким искусством не заладилось?

Гренгуар не то от стыда, не то от злости стал таким же красным, как его костюм.

Но на помощь другу тут же пришла всё ещё взвинченная после стычки с чулочником Эсмеральда.

– Он делает, как может! – заявила она, решительно вклинившись между школяром и поэтом. – У каждого есть призвание. И если его талант – сочинять стихи и смешить людей, то что в этом плохого? Если его пьеса один раз не удалась, то это не значит, что он плохой поэт.