Скиталец. Хромой Бог

Вы же ведете, какая я. Хоть чуть получше. – Маша почти пищала от стыда и смущения.

– Зачем тебе. Ты и так хороша собой. – Чего только не удумают девки. Морду огурцами обклеивать на ночь, утром цветными мелками раскрашивать. От безделья это.

– Как зачем. – Она замолкла, потом брякнула. – Я замуж хочу.

– Чего?

– Ну, как другие. Нет в этом ничего плохого. – Извинялась Мария.

– Ты знаешь, что женское счастье, оно не долгое. – Как им объяснить, муж не только счастье, но и ноша тяжкая.

– Хоть день, да мой.

Хоть узнать, что это такое. – Это она из упрямства. А что? Другим можно, а ей старой девой оставаться?

– Ой, Машка. Не знаю, кто и что тебе наговорил. Совсем сдурела.

– Я ничего не пожалею. Зарплату вам отдам. У меня под отчетом спирт есть, хотите?

– Не нужен мне спирт. У самого есть.

– Я, как эти ребята из тринадцатой палаты, я душу могу заложить. Только помогите. – Это было уже отчаяние.

– Одурела! – Роман представил, какие разговоры идут про него.

– Все говорят, вы колдун.

По ночам черную мессу правите. Пожалуйста. Я на все готова. – На глазах Маши выступили слезы.

– Что с тобой делать. Придется рассчитываться мне за цветочек аленький. Аксаков для меня писал. Хочешь цветочек, расплата последует. Семь бед, один ответ. Подымайся. Иди за шкаф, умойся. После этим полотенцем, – Роман протянул Маше полотенце, что лежало на полке, – лицо оботри досуха. Но гляди у меня, умывайся с закрытыми глазами. Пока лицо этим полотенцем не оботрешь, в зеркало смотреть нельзя.

Сам темный хозяин на тебя глядеть будет, если взглядом с ним встретишься, не только душу заберет, с собой в зазеркалье утащит. В ад, то есть. Верну твой нормальный вид. Но, гляди, обратно захочешь личину надеть, не проси, не помогу. – Если девчонка хочет сказки, пусть получит. Очистить кожу он мог и так. Наболтал, что б интереснее было девчонке.

– Ой, Роман Алексеевич. Только сделайте. – Маша ждала чуда.

– Иди тогда. Водой омойся. – Ромка корчил из себя ведьмака.

Мария заскочила за шкаф. Сердце трепыхалось в груди. Сама не верила, как решилась на такое. Закрыла глаза, начала умываться. После тщательно вытирала лицо. Не отнимая полотенца от лица, вышла:

– Роман Алексеевич, а теперь можно глаза открыть?

– Если все выполнила, как велел, можно. Иди, смотрись.

Мария отвела руки с полотенцем от лица и бросилась к зеркалу. Ног под собой не чувствовала.

– Вау! Ой! – Кричала она, рассматривая свое лицо в зеркале.