Центр жестокости и порока

Тем более что и раньше-то со мной случались одни неприятности да проблемы, а сейчас ещё и уголовное дело…

– Всё, что ты наговорил, конечно же, правильно, – продолжал радушный полковник, выказывая искреннее участие; он дружелюбно поглядывал на проблемного, но преданного, грамотного в профессиональном плане, сотрудника, – не стоит всех считать бессердечными. Не такой уж я «полный скотина», а значит, отлично помню, сколько нам вместе пришлось пережить, плечом к плечу продвигаясь к достижению общей цели, направленной на борьбу с московской преступностью.

Сейчас, в критической ситуации, я тоже не хочу остаться хоть как-нибудь в стороне и должен принять в твоей злосчастной судьбе личное, жизненно действенное, участие. Но! Изначально ты должен меня внимательно выслушать и прямо тут же, у меня в кабинете, ответить на важное предложение.

Заботливый офицер замолчал, дожидаясь, что скажет ему подчинённый. Тот не заставил долговременно ждать, а следом спросил:

– Что от меня потребуется?

– Ты можешь мне не поверить, – разговаривал сердечный руководитель голосом твёрдым, но сохранявшим волнительные оттенки, – мне стоило большого труда убедить бравого, – он неприкрыто ёрничал, – военного офицера, чтобы он отозвал выдвинутое им позорное обвинение и чтобы появилась немалая вероятность рассчитывать на условный срок заключения.

Как, надеюсь, ты понимаешь, он требует кое-чего взамен…

Доброжелательный полковник прервался, проверяя, не потерял ли подчинённый сотрудник способность к логическим размышлениям.

И во второй раз его ожидания не остались обманутыми, и Павел зада?лся резонным вопросом:

– Чтобы я добровольно выписался с нашей, общей с женой, квартиры и куда-нибудь съехал?

– Не просто куда-то, – нахмурился Геннадий Петрович, показывая, что ему неприятно, что он сейчас говорит, – а уволился из органов внутренних дел и покинул пределы Москвы. Только так они согласны пойти на маленькие уступки. По большому счёту я и сам не вижу другого выхода.

Если тебя осудят, то автоматически произойдёт позорное увольнение, но там последует и непременный тюремный срок, да, полагаю, ты и сам прекрасно всё понимаешь.

– Хм, – ухмыльнулся Аронов, осознавая, что именно он проиграл предательски проведённую схватку, – и куда я должен уехать? Хотя – если быть до конца откровенным – теперь мне без разницы, и я в полной мере готов принять любые условия, тем более что мне не оставили равноценного выбора.