Напросились… она идёт убивать

Поняла Мария, что конкретно её ожидает, лишь когда крутая машина подъехала к типичному мини-фургону. В нём находилось одиннадцать молодых парней, смотревших на неё и очумевшими, и голодными, и безжалостными глазами.

– Такого уговора не было, – запротестовала перепуганная путана, осуществляя попытку вырваться и прочь бежать от предполагаемых садистов-насильников.

– Нет, порочная «сучка», – злобно сказал отмороженный переросток, – за тебя заплатили немалые деньги, и ты – хочешь того или нет?! – их сейчас отработаешь, – и смачно влепил ей болезненную пощечину.

– Двенадцать человек – это слишком, – чуть не рыдая, запричитала юная проститутка, – одной мне с вами не справиться.

– А нам на это «насрать»! – орали подвыпившие ироды-выродки, едва ли достигшие совершеннолетнего возраста, но страстно возжелавшие женского тела; они, обтекая слюнями, поочередно выбегали наружу, а значит, милосердной пощады ждать явно не приходилось.

 – Ты, главное, расслабься – глядишь, обойдётся.

– Вам это с рук не сойдёт – и всё равно придётся ответить! – только и успела сказать возмущённая проститутка, охватываясь нервозной, лихорадочной дрожью.

В тот же момент кровожадный предводитель ударил её под дых, и Мария, пытаясь хватать, как рыба, ртом воздух, внезапно почувствовала, что лёгкие нежданно-негаданно перестали работать. Сделав несколько безуспешных попыток, она потеряла сознание, бесчувственным телом распластавшись на асфальтовом покрытии почвы.

Громкоголосо веселясь и выкрикивая победные кличи, отъявленные подонки потащили безжизненное туловище внутрь легкового фургона. Они предчувствовали, как насладятся интимной близостью, и как неплохо позабавятся с расфуфыренной кралей, и как по полной программе удовлетворят самые грязные пожелания, отвратительные потребности. Уверенные в исключительном превосходстве, разнузданные насильники даже не потрудились закрыть в машине задние дверцы.

Столпившись неподалёку, каждый дожидался собственной очереди. Внутри, как будто специально для низменных целей, оборудовался удобный «топчанчик», предназначенный для поганого, по части противного, дела.

Вырубленная путана очнулась, когда наступил черёд третьего. Постепенно к ней возвращалась трезвая память.