Напросились… она идёт убивать

Загадочная краля представлялась обычной наружностью: при среднем росте, сложение угадывалось неженственно плотным и прикрывалось плотно прилегавшим военным костюмом защитного цвета хаки; непривлекательная мордашка обозначалось округлой формой и выделялось чёрненькими глазами, по-звериному злобными и неприветливо «зыркавшими»; словно у хитрой лисы, они переходили в острый, чуть вздёрнутый, нос и прикрывались широкими, сведёнными к переносице, густыми бровями; тёмные длинные волосы сводились назад и стягивались в виде распушенного «хвоста».

Весь её внешний облик выдавал натуру уверенную, способную и за себя постоять, и подчинить духовно более слабых. Как оказалось, звали странную пассажирку несколько необычно, а именно Шульц Гретой Карловной. Немецкое имя напрямую свидетельствовало о принадлежности к фашистским военнопленным, захваченным во время Великой Отечественной войны и сосланным когда-то в Сибирь; там они прочно обосновались и давно обрусели.

В честно?й компании двое выглядели абсолютно спокойными, а нервничала, единственно, Вихрева.

Дальние поездки всегда вызывали неоднозначные ощущения, однако в прошлых случаях необъяснимая нервозность пускай и присутствовала; но… оно было нечто другое. Сегодня, на каком-то подсознательном уровне, она чувствовала неотвратное приближение чего-то непонятного, едва ли не жуткого; встревоженная путана никак не могла объяснить холодившие нервы стихийные домыслы. Хотя объяснение странноватой заказчицы выглядело вроде бы убедительным и не выходило за рамки принятых правил, сложившихся криминальных традиций. Но самое главное! Её сопровождал отъявленный уголовник, многоопытный сутенёр, являвшийся и грозным телохранителем, и грубым работодателем. Последняя характеристика являлась определявшей, ведь если уж он чего и решил, то тут (ну, что угодно почувствуй!), а текущий заказ оттарабанить придётся.

Мария давно привыкла к постылой жизни, связанной с постоянным риском и унизительным обращением, жестоким и хамским.

Являясь воспитанницей детского дома, она прекрасно понимала, что несмышлёным, отчасти убогим, выходцам пробиться в чём-либо (кроме удачливо выйти замуж) представлялось крайне и крайне редко. Наверное, поэтому большинство детдомовских выпускниц выбирали незавидный вид скорого, ничуть не скромного, заработка, быстро свыкались с незавидной, презренно гадостной, жизнью и ни на что уж в дальнейшем не сетовали.