Не по совести

Не успев отойти от при?нятых, как минимум, четырех болезненных попаданий, Слон, для пущей убедительности, пнул по безжизненной голове – двинул по ней нехи?лой ногой, обутой в жесткий армейский ботинок. Он бы ударил ещё разок, но тут к нему подскочил Костя-киллер и, оттолкнув необъятного товарища, пожёстче воскликнул:

– Ты убьешь его?! Хватит!

Но большому преступнику, видимо, было мало: он никак не мог простить (пусть и бесчувственному противнику) того наглого нападения, какому он минутой назад бесцеремонно подвергся.

Вопреки настойчивому тону беспрекословного (вроде бы?) лидера, Михайлов еще несколько раз порывался прорваться к безвольному телу Арсентьева, чтобы продолжить жестоко его тиранить; он бешено перебегал из стороны в сторону, а каждый раз, завидя на пути мелкорослого соучастника, резко менял приоритетное направление, пытаясь прорваться с другого маршрута. Ему потребовалось никак не меньше пяти минут, чтобы окончательно избавиться от негативных эмоций (как не говори, но время всё-таки лечит). Потихонечку успокоившись, Алёха остановился и, восстанавливая естественное дыхание, энергично водил массивными желваками.

– «Старый ублюдок»! Он что, разве не знает: стрелять из позорного «травмата» в живых людей – значит делать им больно… он что, ничего такого не представлял?

Зная о недалеком уме гориллообразного компаньона, Беркутов не придал его словам никакого значения, а напряжённо стал осматривать лежащего на земле избитого человека – тот не подавал ни маленьких признаков жизни.

Приложив (как видел в фильмах) два пальца на шею поверженного противника, он прислонил их напрямую к сонной артерии. Ничего не почувствовав, наполнился наигранной скорбью, предательски усмехнулся и сокрушенно промолвил:

– Во ты, Слоняра, даёшь?! Походу, ты все же его убил… – он лукаво, печальный, вздохнул, – говорил же я ему «будешь тише – станешь дольше». Так нет! Не поверил он мне – и что из всего этого вышло? Теперь вот лежит… тихо так, ну! прям как «рыба об лёд» – недаром меня славят безжалостным Костей-киллером.

– Но ведь я вроде его… того… – попытался возразить огромный детина, недоверчиво вглядевшись в самовлюблённого предводителя.

– Вот именно, – жёстко отрезал беспечный преступник, привставая от мертвого тела, – вот именно! Ты лучше скажи: чего мы будем делать с убитым? Может, как и обычно, окажем последние почести да где-нибудь захороним.

– Не знаю?.. – ответил Михайлов, пожимая неимоверно большими плечами.