Не по совести

Не без причинения чувствительной боли, одним резким движением сорвавши тот липкий «скотч», молодой «беспредельщик» предоставил ей отвечать. Скосив зарёванные глазёнки и посмотрев на лежавшее поблизости безвольное тело, Анжелика с дрожью в голосе попыталась себе прояснить:

– Что вы с ним сделали?

Перехватив напуганный взгляд, а соответственно сразу определив, что конкретно она имеет в виду (опасаясь такой же нелепой участи в том числе для себя), Беркутов обернулся к стоявшему сзади редкостному верзиле.

Сделавшись удивленным, с наигранным интересом спросил:

– Ты чего это, Слон, ему сделал?

– Ничего серьёзного, – равнодушно отвечал огромный преступник, – он пока еще жив.

– Видишь, – придавая лицу любезное выражение, продолжал Константин, – он пок-а-а ещ-ё-о жив; но, опять же, как говорит мой большой товарищ, – это пока. Кстати, а ты как… случайно присоединиться к нему не желаешь?

– Нет, – откровенно отвечала молодая путана, – но что вы всё же таки хотите?

– Алёха, объясни красивому тугодуму, что от нее теперь нужно, – сказал беззастенчивый предводитель, прытко вставая и отстраняясь чуть в сторону, – только, гляди, будь, пожалуйста, добр, не сильно усердствуй: нам на сегодняшний день случайных покойников, походу, достаточно.

Ясно слышав на улице пистолетные выстрелы, громкие крики и характерный шум ожесточённой борьбы (сейчас же видя перед собою живыми обоих преступников), догадливая девушка закономерно предположила, что именно до неё пытаются сейчас донести; она испугалась гораздо сильнее, и не заметила, как не нарочно описалась.

Наступил черёд бандита Михайлова. Заменив перед трясшейся жрицей-любви говорливого предводителя, он ухватил ее огромной ручищей за тонкую шею, легко, без видимых усилий, высоко поднял над землей, громоподобно рыкнул, а затем, обдавая беспомощную жертву вонючим дыханием и забрызгивая омерзительными слюнями, озлобленным голосом прокричал:

– Будешь работать на нас!!!

– Тише ты, Слон, – осадил неуёмного сообщника Беркутов, обратив внимание, как на Гордеевой интенсивно намокают сетчатые колготки, что отчетливо замечалось даже в предрассветном, небольшом полумраке, – смотри-ка, она невольно обоссалась!.

. Как бы от сердечного приступа «кони не двинула»?

От последних слов здоровенный детина презрительно сморщился и резко бросил ссанную позорницу оземь – та больно ударилась и жалобно застонала.