Потусторонняя одиссея

Молодой человек, едва ли он достиг тридцатилетнего возраста, не обозначен высоким ростом, отличается щуплым телосложением; округлое лицо сплошь покрыто рябыми веснушками, а книзу сужается в треугольную форму; тёмно-карие очи излучают необузданный позитив, не исключающий звериную хитрость да неуёмные мыслительные процессы; нос представляется маленьким, а на конце расширяется под вид переспелой вишенки; уши ровные, лопоухо торчащие по разные стороны; ярко-рыжие волосы острижены коротко и, нечёсаные, топорщатся на полтора сантиметра; корявые пальцы и тыльные ладонные части украшаются многочисленными наколками, подтверждающими авторитетную принадлежность к преступному миру.

В отличии от двух других, одевается злодейский негодник сносно, если не респектабельно: в чёрную лоснящуюся рубашку; приличную куртку, изготовленная из натуральной телячьей кожи; синие, едва ли не новые джинсы; отличные «казаки».

Итак, три разноликие личности собрались во второй лунный день июня 2020 года во Владимирском захолустье.

Как и водится в вечернее время, они употребляли алкогольные жидкости и рассуждали о неудавшейся жизни.

– Скажи, Бекас, за что тебя ищут? – спросил его первый. – Что такого страшного ты совершил? Ты живешь с нами добрые две недели, а истинную историю так и не рассказал.

– Ты, что ли, прокурор, чтобы я перед тобою в чём-то покаялся? – грубовато отчеканил молодой человек, заедая колбасной вырезкой очередную спиртную дозу. – Или, может, ты «ментовский стукач»? Чего тогда прикажешь с тобой поделать? Поверь, меньше знаешь – крепче спишь.

– Да чего ты… сразу, – огорчился любопытный мужчина, скорчив небритую рожу; он придал себе обиженный вид, – я так спросил… чисто по-человечески, чтобы чутка посочувствовать. Ну, а ты сразу в зандры полез.

– Ежели так, тогда расскажу, – смягчившимся тоном промолвил Бекас, – не прошло ещё месяца, как я «откинулся» «апосля» недолгой отсидки и как вернулся в родимую землю. Ни родных, ни близких, ни места, где б «перекантоваться», у меня, естественно, не было.

Сначала я хотел вести нормальную жизнь, и даже подыскивал несложную работёнку. Потратил ни много ни мало, а ровно неделю. Постепенно выданные в лагере скупые финансы «исполнили мне романсы» и я остался на «голых бобах». Хорошо сейчас тёплое лето и можно отсыпаться прямо на улице; но вот с едой насущной обстояло сложнее. Один день я кое-как про?жил, но голод не тётка, и он погнал меня на злостное преступление.