Возвращение ростовского потрошителя

На что она сумела отважиться? На одну предсмертную просьбу, произнесённую подрагивавшими губами:

– Пожалуйста, не надо, только не убивайте… я готова на любые фантазии, и сделаю всё, чего Вы не пожелаете…

Но! Мощный удар, нанесённый клинком в прекрасное личико, лишил любых надежд на удачное избавление; зато он вызвал нестерпимую боль, от которой вырвался пронзительный, ни с чем не сравнимый, вопль. Не сильно изобилуя в извращённых фантазиях, бесчеловечный маньяк-убийца оставил Ксюшу без зрения; из глазниц он напился свежей де?вичьей крови, а следом изрезал красивое тело, имитируя кровожадное половое сношение.

Затем откусил соски, не позабыл про милые губы, а дальше всё вместе сожрал. Прямо тут же, у бездыханного трупа.

Однако! То не был конец безумному зверству: воскрешённый садюга отправился к обездвиженным жертвам – имел намерение довершить незаконченное убийство. Раненный в ногу да лишённый бинокуля?рного зрения, Константин, в отличии от умиравшего Виктора, привлёк внимание потустороннего изверга гораздо попристальнее; незрячий парень ползал возле разверзнутого пути и, водя перед собою руками, изливался жалобным стоном:

– Спасите – ради всего святого! – хоть кто-нибудь… помогите.

Сатана (и такое прозвище закрепилось за жутким убийцей) молчаливо приблизился. Минуту постоял – к чему-то примерился. Раз! Вонзил широкое лезвие в безвольное тело и начал такать, тыкать и тыкать. Он специально выбирал, чтобы не оказались задетыми жизненно важные органы. Далее, совершая омерзительные воздействия, маниакальный мучитель методично погружал остроконечное остриё, затем водил им и взад и вперёд, пока отверстие не становилось не в меру расширенным и больше не ощущалось сопротивления костных и мышечных тканей.

Так повторялось и снова, и снова, покуда исполосованный страдалец совсем не ослаб и покуда он не погрузился в предсмертное состояние бесчувственной отрешённости. Последовало привычное отделение мужских гениталий, но изверг-садист не оставил их зловещим трофеем; нет, он воткнул их умершему Виктору в ротовое отверстие, не замедлив (очевидно, для верности?) медленными движениями отпилить бездумную голову.

Если вспомнить, была ещё одна потенциальная жертва; она до сих пор оставалась живой и, потерявшая от испуга сознание, лежала неподалёку. Даша находилась у жутковатой могилы, открывшейся не без помощи полоумных, крайне беспечных, приятелей; она распласталась, зали?тая кровью товарищей, и не подавала ни малых признаков жизни.