Повесть о настоящем токсикомене. Супергероический трэш-эпос

У нас-то в городском пункте приема анализов, в лаборатории, никто без противогазов не работал. Так и то иногда с сотрудниками случались отключения центральной нервной системы…

Вот, помню, перед отправкой в армию у меня брали кровь. Лаборантка протестировала её и молвила сквозь резину противогаза:

– Пжсттточетвергтая… пжлр… пжлыудивжитттельно…

Я и понял: Что четвертая, положительно!

После проведенного тогда анализа, женщина тоже упала в обморок, но противогаз не сняла. А я забрал бумаги и пошел дальше по врачам медкомиссии.

И когда кто-нибудь спрашивал, какой группы у меня кровь – уверенно заявлял: «Четвертая, положительно».

Мне всегда говорили, что это редкая группа, поэтому сейчас, когда меня вызвали в медсанчасть, я очень обрадовался возможности помочь собрату по крови.

Ну а теперь?.. Ну а теперь, конечно же, немного раздосадовался – у моего предполагаемого однокровника, как выясняется, в жилах текло нечто другое, не то, что в моих… Мда-а-а…

А суета и крики вокруг продолжались.

Причем, возникало ощущение, что и обо мне, и о генерале все забыли. Однако каждый находящийся в палате изображал авральную деятельность и собственную незаменимость…

В это время завизжал и сломался аппарат, в который поступала моя кровушка. На всякий случай, чтобы не получить никакой заразы, я вытащил иголку из своей вены.

– Дайте, пожалуйста, ватку, – попросил я бегающих вокруг однообразно стерильных медицинских работников. Они толкались, толкая меня и себя, и всех, и никто не обратил на мою реплику никакого внимания.

Тут окончательно развалился подозрительный механизм с резервуаром, наполненным моей кровью. Она стала испаряться. По медсанчасти распространился сиреневый туман. Люди начали падать, опрокидывая контейнеры с инструментами, рассыпая лекарства, переворачивая столы, ломая приборы и свои неосторожные кости. Я понял, что помощи от них ждать не приходиться и, оторвав у генерала кусочек, теперь для него бесполезного, бинта, заткнул им ранку и вышел наружу.

Но и за пределами госпиталя спокойствия не наблюдалось. Торопились куда-то военнослужащие с оружием в руках. Летали, разрезая длинными лопастями воздух, вертолеты. Надрывно ревели, передвигаясь по грунтовой дороге машины одетые в бронь или брезент.

– Нахимов! – окликнул меня взводный. – Ты уже освободился? А ну давай сюда.

Через две минуты, сжимая в руках верный автомат, я сидел в кузове грузовика, на борту которого значилась спорная надпись: «люди».