Резидент

Я в разговорном продолжении игриво предположил:

– Да, наверное, на народного избранника я мало похож, но, может, я являюсь сотрудником силовым?

– В таком случае предъявите служебные «корочки».

Я мог бы показать ей федеральную «ксиву», но непродолжительной беседой планировалось немного другое. Цель посчиталась достигнутой: я убедился и отчётливо себе понимал, что у меня появился клиент «до личной аудиенции». Не желая продолжить бесполезно трепаться, я вынул заранее припасённый жетон, вставил, куда необходимо вставлять, и беспрепятственно проследовал мимо.

Спустившись книзу, я прошёл через длинный перрон, а покинув пределы станции, углубился в тоннельный проход – по ходу движения поезда. Прошёл метров двести и заметил служебную дверь, закрытую на одну личину. С натренированной ловкостью (с помощью удобной отмычки), ловко отомкнул нетрудный запор и зашёл внутрь крохотной комнаты, в инвентарную кладовую. Размеры её казались достаточными, чтобы обстоятельно побеседовать с таинственным соглядатаем – выяснить основные мотивы, побудившие оказать столь пристальное внимание.

А главное! Уточнить на чьей стороне он, неумелый, работает. Насущные вопросы занимали меня настолько, насколько, прислонившись к закрытой двери, я пристально вслушивался, когда же проследует прицепившийся «хвост». В тот момент я бы быстренько выскочил, резко втащил бы его вовнутрь, а (уж в дальне-е-ейшем!) спокойненько обо всём расспросил. Как добывались (чисто!) сердечные признания, расскажу-ка особо.

Мои неприхотливые методы отличались потрясающей эффективностью. Сначала я предлагал облегчиться добровольным рассказом, раскаявшись словно в церковной исповеди. Естественно, представители преступного мира считали себя воистину набожными (ангелами, спустившимися с небес) и исключали наличие в «светлых душах» даже маленького намёка на отягчавший их суетный грех. Поэтому «обратное» приходилось всегда доказывать, делать немыслимо больно, а (после!) всенепременно они вспоминали, что, оказывается, не очень и незапятнанные, и совсем небезгрешные.

Однако минуты тянулись, но мимо никто не прошёл. Томительное неведение начинало существенно раздражать: не особенно понималась действительная причина непонятной тактической рокировки? Я уж подумывал, что меня вчистую перехитрили, а вслух для одного, для себя, по-тихому произнёс:

– Что ж, раз так, пойдём пообщаемся при гражданских свидетелях.