Участковая, плутовка и девушка-генерал

Ещё ему пришло на растревоженный ум: «Не покричать ли мне участковую? Наверное, она уже дома, непременно меня услышит и, хочешь не хочешь, окажет надлежащую помощь, настолько необходимую, насколько, в крайне запутанном случае, надобную».

Осольцев совсем уж хотел было вскрикнуть; но тут… плеча его кто-то тихонько коснулся (легонько так, совсем ненавязчиво), а следом мелодичный голос, вроде бы нежный, но и с игривым оттенком суровости, грубовато заметил:

– Геннадий Сергеевич, ты чего, паршивец, ты, эдакий, битое стекло мне в участок закидываешь? Наверное, тебе, гражданин Осольцев сильно захотелось поучаствовать в общественно полезных работах и навести на всей центральной территории – а заодно и возле моего служебного дома – идеальный порядок – так прикажешь тебя понимать?

«Хлюп, чвак, пшик – хлюп, чвак, пшик» раздалось из резиновых дамских сапожек, обутых на прекрасные ножки, когда Шара?гина обходила нерадивого злыдня, застигнутого прямо при совершении постыдного, по чести трусливого, предприятия.

– Иду я, значит, по строгой служебной надобности, – продолжала объяснять категоричная полицейская, в левой руке сжимая рабочую папку, а правой поправляя вдруг съехавший локон, чёрный и непослушный, – и что же, спрашивается, я слышу? А! Слух мой острый улавливает одно неприятное обстоятельство, как будто некий       зловредный негодник бессовестно разбивает в моём огороде стекло – ну, как, скажите на милость, было сразу же не вмешаться? Итак, уважаемый Геннадий Сергеевич, – говорила она саркастически, – растолкуйте мне, пожалуйста, глупенькой: что я тебе настолько нехорошего сделала, чтобы ты решил мне подкинуть «остренькую свинью»? Между прочим, грешным делом я вначале подумала, что кто-то обнаглел настолько, насколько соизволил нахально пробраться в мои крохотные пенаты – пришлось подкрадываться к собственному жилищу.