Четыре дня

Мы щебетали, как утренние птички, делились событиями вчерашнего дня, пока я заплетала её золотистые длинные локоны.

– А знаешь, что? – сказала неожиданно дочка, – а вчера меня Казанский на перемене так подставил! Я бежала, а он выскочил, и я из-за него упала и ударилась. А это еще не все. Я разбила вот здесь, – Илона протянула ногу носком вперед, и там была кровавая ссадина, – а потом я еще упала на мальчишек, ты представляешь, мама!

– А что за мальчишки?

– Ну, я не знаю.

– Они младше? Или старше?

– Постарше, – оживилась дочь, – а так я сильно очень упала, и мальчик один большой как начал плакать! Я им сказала: «Извините! Я не хотела!» А он начал так рыдать! Казанский стоит и смеется!

Она сделала удивленное личико, как у маленькой мартышки.

– Он нормальный вообще? – спросила я.

– Нет, мама! Он вообще ненормальный!

Близость с дочкой восполняет мне недостающее тепло в отношениях с мужем. Но через пару лет ей исполнится четырнадцать… Потом шестнадцать… Не вечно же ей сидеть у моей юбки…

Потом у Илоны появятся женихи.

Что тогда? Мне стало страшно от одной мысли, что мне предстоит её потерять. То есть, как – потерять? Сепарация[2 - Сепарация, отделение (separation) – термин, обозначающий уход от объекта или прекращение с ним каких-либо отношений.«Психологическая энциклопедия». Крылов А. А.] – это нормально. Меня пугало, что будет потом со мной.

Наши с Валерой трудности длились уже не первый год, и чудесного избавления было ждать просто глупо. Неужели Илона выйдет замуж, а я буду проводить остаток дней в одиночестве, смотреть сериалы, скучать и щёлкать семечки?

Илона застегнула длинный фиолетовый пуховик, натянула на голову шапку с единорогом, схватила рюкзак, сменку и умчалась вниз.

Вскоре я почувствовала, что начала согреваться. Побродила по комнатам ещё какое-то время, не находя себе места. Вспомнилась книга Пауло Коэльо «Заир», в которой жена исчезла из жизни мужа на целый год. Пройдя через долгие скитания, главный герой, наконец, вновь обрел её в прямом и переносном смысле.

«Жаль, что я не Эстер», – подумала я с грустью.

Я вернулась на кухню и взяла в руку чашку с остывшим кофе, но потом передумала и поставила на место. Пить холодный кофе – это невкусно. Почему-то пришло на ум: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Эти слова сначала всплыли как ассоциативный ряд при взгляде на чашку. Он же в равной степени относились к нам с Валерой, мы вообще перестали ценить друг друга.

Раздался телефонный звонок.