Однозначные истории

Муксон вылез из-за стола, подошел ко мне, примерился…

– Так и быть, – сказал я поспешно и поведал ему всю правду о том, как я убил этого… черт, все время забываю имя… Румпельшпенделя. По ходу рассказа мой голос звучал все менее уверенно, потому что комиссар Муксон продолжал примеряться то так, то этак, а когда я дошел до ножа, топора и кастета, он вдруг подпрыгнул и ловким ударом ноги высадил мне сразу четыре зуба. При этом сам он потерял равновесие и сильно ударился спиной о край столешницы.

Я даже испугался, не сломал ли он позвоночник, но Муксон, повалявшись немного на полу, встал на ноги как ни в чем не бывало. Крепкие люди, однако, работают в нашей полиции.

– Вернемся к инспектору Кукерсу, – сказал он, потирая поясницу. – Где находится орудие убийства?

– Точно не знаю, – сказал я, – но зато я уверен, что у вас в сейфе найдется хорошая снайперская винтовка.

– Откуда ей там взяться? – с сомнением пробормотал комиссар и, открыв сейф, извлек на свет упомянутое оружие.

– И впрямь недурно, – пробормотал он, внимательно изучая находку. – Самозарядная, с цейсовской оптикой, лазерным целеуказателем…

– И магазином на двадцать патронов, – добавил я. – Из такой, например, грамотный снайпер успеет всадить пару пуль в грудь и контрольную в голову еще до падения цели.

Примерно четверть часа мы с ним обсуждали достоинства и недостатки этой модели. Приятно иной раз потолковать со знатоком.

– Так это и есть орудие убийства? – под конец спросил Муксон.

– Да, но убийства не инспектора Кукерса.

– Кого же тогда?

– Дали бы закурить, – сказал я.

Комиссар сунул мне в рот осклизлый чинарик, но держать его размочаленными беззубыми деснами было трудно.

– Теперь вы убедились, что мне можно доверять, – прохлюпал я. – Раз на то пошло, сняли бы наручники.

Муксон задумчиво побренчал в кармане связкой ключей, но все же пустил один из них в ход, после чего достал из сейфа початую бутыль с желтой этикеткой.

Сейчас, вблизи, я разглядел, что это был джин…

4

Я определил эту историю как «глубоко психологический детектив», но на самом деле для детектива здесь маловато игры ума и чересчур много будничной правды жизни. Что же касается психологизма, то вы имеете полное право спросить: где же тут, к черту, психологизм? И я вам на это отвечу: он глубоко в глубине.