Однозначные истории

– Слышь, Серый, – говорит он, – слабо тебе уделать Перца?

Перец – самый бугаистый из их компании. Он почти на голову выше Сереги и занимается боксом, а Серый КМС по борьбе, но в банальной драке его приемы не всегда срабатывают.

Серый и Перец мрачно смотрят друг на друга.

– А вот Васяра его точняк уделает, – продолжает подначивать паскудник.

Перец переводит взгляд на меня, и мы смотрим друг на друга мрачнее некуда. Ростом я ему под стать, но весовой категорией ниже, да и боксерской школы не прошел.

Так что если Перец не пьян в драбадан, мне придется несладко. А он сейчас досадно трезв.

Мелкому тем временем надоедает война взглядов. Газанув пару раз при выжатом сцеплении, он трогается и переезжает с нашей половины моста на их сторону.

– Чё, так и будете зенки пялить без толку? – спрашивает он.

Очень хочется выпить. Позади трудовая неделя, впереди выходные – законный отдых по полной программе, в том числе и с дракой. Но сейчас еще рано. Я это понимаю, и все это понимают. Но Мелкому неймется.

– Слышь, Виталя, – говорит он одному из их шоблы, – ты помнишь, как Паша твою телку отпердолил, когда вы нажрались до усрачки, а она голая в пруду купалась?

– Что? – встряхивается Виталя. – Когда?

– Что? – говорит Паша, удивленный не менее. Никакой отпердоленной при таких обстоятельствах телки он явно не помнит.

– Это Людку, чё ли? – уточняет Виталя. – Вот же сука! Я ей, бля…

Судя по всему, у Людки сегодня будет непростой вечер. Но это после того, как Виталя накатит, а Виталя пока что не накатил.

До магазина осталось всего сто шагов, но тут на пути подвернулись мы. Претензий конкретно к Паше он не предъявляет.

Мелкий снова газует, переезжает на нашу сторону и обращается к Димону.

– Слышь, Димон, а чё у тя в карманах, кастет или перо?

Димон вынимает руки из карманов куртки. В одной руке у него пластмассовый стаканчик, а в другой пачка сигарет.

Мелкий разочарован.

– Фуфло ты, – говорит он. – Стакашкой махаться будешь?

– Засохни! – огрызается Димон.

– Чё?! Ты кому это вякнул?! – Мелкий начинает беситься. Он не привык, чтобы ему затыкали рот (блатная родня и все такое).

Но и Димону нет хода назад. Пасовать перед гаденышем это последнее дело. Потом будет плохо, он это знает, а сейчас:

– Засохни, сявка!

Вот сказанное слово. Однако оно сказано не по тому адресу. Мы по-прежнему стоим на мосту в две линии друг против друга. Мелкий рывком перемещается на вражескую сторону.