Брошенные

Решив, что пара глотков воды ему не помешает, он правился к фильтру, который оказался почти пуст, воспользовавшись моментом пока все заняты, журналист незаметно осушил кувшин и вернулся на рабочее место, удовлетворенный временным утолением жажды. С уходом шефа в офисе воцарилось привычное гудение, и малочисленный коллектив, преимущественно женский, эмоционально обсуждали аварию, что произошла на этих выходных.

Мерседес черный как осенняя ночь, не вписавшись в поворот, пропорол как торпеда старую «Баржу», и протащив пару метров, впечатал её в стену дома, в котором проживал Алексей.

В его ушах и без того хватало лишнего шума, поэтому вся входящая информация кусками проваливалась куда-то в глубины мозга, теряясь в его темных закоулках навсегда. Входная дверь печально скрипнула. На пороге появился Сергей Петрович, и в поисках очередной жертвы снова проплыл по притихшей, редакции, после чего удалился в свой кабинет. Время плавно и медленно катилось к обеду, и солнце, достигнув зенита, поливало землю палящем светом, заставляя людей скрываться в тени. Свежий утренний воздух растаял, и ему на смену пришла духота, с запахом пота спрятанного за духами.

– А спонсорского кондиционера как не было, так и нет – прозвучало сварливо в голове Алексея.

Стрелки на циферблате, наконец-то, показали полдень, и все места опустели – как сберегательные книжки граждан в начале 90х. Вдоль стены располагался потрепанный письменный стол, на котором гордо возвышался чайник с микроволновкой, а в засаленной красной подставке для посуды, торчали как колья вечно немытые ножи, доставаемые по праздникам в виде принесенного на чей-нибудь день рождения торта.

Женщины, скопившиеся возле него, задорно обсуждали насущные проблемы, попутно доставая припасенные заранее обеды из маленького улепленного магнитами холодильника, стоявшего под столом.

– Вот опять воды в фильтре нет! Леш мог бы и налить, ты тут не один работаешь! -раздался чей то голос, и Алексей решил сделать вид что это не он.

Среди пестрящих красками нарядов дам, выделялась одна старая дева в неком подобии черного балахона, чей поток нытья и морали никогда не иссякал, которая видимо и была недовольна пустым фильтром.

– Могла бы и сама сходить! – подумал он.

Алексей с остервенеем шарил по карманам своих джинс, в поисках денег на пищу богов, в виде пакетика с растворимым супом, и наскребя нужную сумму, отправился в знакомый киоск, который был в двух шагах от работы.