Последняя осень для № 3

А Олег так и топтался у входа. Спинным мозгом он чувствовал приближение никак не объяснимой опасности.

Он медленно глубоко вздохнул, размеренно досчитал до десяти, обозвал себя паникером и трусом и шагнул в глубь подземки.

На полпути он вдруг резко остановился, словно его потянули за рукав. Замер и ждал.

И вдруг услышал гулкий протяжный низкий, словно утробный гул. Гул, который отовсюду и ниоткуда. Гул, который верующие называют "трубами иерихона", а атеисты – гулом планеты.

Гудела Земля.

В низкой тональности первородного звука "ом", означающего одновременно рождение и смерть.

Этот протяжный гул услышали все вокруг. Кто-то в панике закрывал уши, кто-то начал истерично рыдать, кто-то грязно матерился, не понимая откуда идет этот звук.

А звук проходил сквозь каждую клетку тела, заставляя людей содрогаться, и с каждой секундой становился всё сильнее.

Олега мелко затрясло от предчувствия и, сам еще не осознав, он сменил траекторию движения на обратную. Ноги сами понесли его к выходу.

И в это же время вся конструкция станции метро содрогнулась и раскололась мелкими трещинами, с неимоверной скоростью расползающимися отовсюду, и грозя обрушиться, погребая под завалами людей.

Послышался крик первой паники, и многие люди, так же, как и Олег, побежали к выходу.

Гул задрожал и резко смолк. От испуга затихли на мгновение и люди.

И через мгновение эту мертвую тишину, из глубины темного тоннеля, разрезал скрежет металла сошедшего с рельс поезда, несущегося по инерции движения, с переворачивающимися в хвосте состава вагонами, на одну из платформ, сметая всё и всех на своем пути.

Олег не видел губительный состав, но прекрасно слышал. И этот звук заставил его вдвойне ускориться, если бы не толпа обезумевших от страха людей, орущих и затаптывающих друг друга.

Останки поезда боком пронеслись по искореженной, разрушающейся на глазах платформе и, замедлившись, резко рухнули вглубь мгновенно разверзшейся широкой трещины, похожей на расширяющуюся воронку.

Воронка эта поглотила и часть рельсов, и часть платформы, и куски стены этой платформы. Она продолжала медленно расширяться, как жадный ненасытный рот, поглощая всё, что в ней окажется.

Одна из частей противоположной платформы оказалась отрезанной от лестницы вместе с оставшимися там людьми. Они кричали, пятясь от медленно осыпающегося в глубокую темноту провала бетона, молили о помощи, но были обречены.