Ведун

Так что его она уважала и почитала уже только за это, ну и немного за то, что в свои почти сто он выглядит максимум на шестьдесят.

Еще стоит добавить, что авторитетов для нее до недавнего времени не было. Даже родители и брат, которых она искренне любила, но вот любое ограничение свободы с их стороны встречала в штыки. В то же время, стоило деду посетовать на ее чересчур короткие юбки, больше я их на ней не видел. До такой степени короткие, что ей даже наклоняться почти не приходилось, чтобы окружающие узнали, какое на ней белье.

Теперь другие юбки носит, с секретом, и нужно ловить момент, когда она хорошенько так наклонится, чтобы этот секрет разгадать.

– Ты по делу или так, просто поболтать?

– Ну ты, блин… – не нашла она слов, кем меня можно обозвать, из-за этого, наверное, и стукнула кулаком по бедру. – По делу, поболтать. Парни сейчас подтянутся, мы хотели у тебя в бассейне поваляться, пива попить, ну и последний день спокойной жизни отметить. Завтра же сам знаешь, что начнется.

– Понятно, – протянул я, окончательно выключая телевизор.

 – Можно и отметить.

Дарья тут же отзвонилась брату, что я дома и вода в бассейне подогрета, так что можно подтягиваться. Парни, а они именно сами пришли, без своих подруг, чему я прилично так удивился, довольно быстро и подтянулись.

– Привет, молодой, – утонула моя рука в лапе Сереги (Мамон) Резвых. Любитель поесть, вот за бездонное брюхо его Мамоном и прозвали. – Как сам?

– Все по-старому. Привет.

Более развернуто отвечать не пришлось, риторический вопрос.

Принялся пожимать руки остальным. Серега (Алый) Леханов – смугловатый темноволосый парень среднего роста, прозванный Алым за любовь к красному цвету. Худющий, узкоплечий и слегка сутулый – Андрюха (Башка) Уманцев. Светловолосый, среднего роста крепыш – Игорь Хороший, тут и так понятно, как его все называли. Ну и Данила (Даня) Савинов, брат Дашки, они с ней, кстати, двойняшки.

– У нас сегодня мальчишник, – пожимая мне руку, пояснил Вовка (Длинный) Данилович, почему они без своих вторых половин.

 – Ну а если серьезно, то их подруг, – кивнул он на остальных парней, – по домам уже заперли, родители стеной встали, но не выпустили. А моя… матери ее что-то плохо, не до гулянок.

Чуть задержал он мою руку в своей, но тут же отпустил, ничего пока просить не стал, а ведь хотел. Наверное, не так там все страшно, иначе бы не сдержался.

Вовка в их компании самый старший, двадцать четыре года парню, спокойный, как танк, и самый из них рассудительный.